ПРОСТО ДЛЯ ЗАБАВЫ!
А под ней:
ПОСЕТИТЕ НАШУ НОЧЬ КАЗИНО
В КОЛУМБУС-ХОЛЛЕ
31 ОКТЯБРЯ 1991 ГОДА
В ПОЛЬЗУ КАТОЛИЧЕСКОГО
СТРОИТЕЛЬНОГО ФОНДА
— Где ты нашел эти листовки, Дон? — зловеще, грохочущим голосом спросил Лен Милликен. — И этот воротник?
— Кто-то подбросил их через главный вход, — сказал Дон, — как раз перед тем, как разрази...
Входная дверь снова громыхнула, заставив всех подпрыгнуть, только на сей раз она не распахнулась, а захлопнулась.
— Надеюсь, вам понравится запашок, вы, баптистские придурки! — выкрикнул кто-то, а потом раздался взрыв мерзкого пронзительного хохота.
Прихожане испуганными глазами уставились на его преподобие Уильяма Роуза. Он смотрел на них с точно таким же испугом в глазах. И вот тут коробка, спрятанная в клиросе, неожиданно зашипела. Как и в той коробке, которую спрятала в Зале Дочерей Изабеллы покойная Миртл Китон, в этой (подложенной Сонни Джакеттом, тоже ныне покойным) находился таймер, тикавший весь день напролет.
Тучи невероятно сильной вони стали просачиваться скозь дырочки.
В объединенной баптистской церкви Касл-Рока забава только началась.
3
Бабс Миллер кралась вдоль Зала Дочерей Изабеллы, замирая на месте всякий раз, как бело-голубая вспышка прорезала небеса. В одной руке она сжимала ломик, а в другой — автоматический пистолет от мистера Гонта. Музыкальная шкатулка, которую она купила в «Самом необходимом», болталась в кармане накинутого на Бабс мужского плаща, и если кому-нибудь вздумается украсть ее, он тут же заглотит добрую унцию свинца.
Кому вздумается совершить столь низкий и грязный поступок? Кто захочет украсть музыкальную шкатулку, когда Бабс еще даже не выяснила, что за мелодию та играет?
«Ну, — подумала она, — во всяком случае, скажем так — надеюсь, Синтия Роз Мартин не станет вертеть сегодня вечером своим личиком. А если станет, она больше нигде не будет вертеть своим личиком — по крайней мере на этом свете. Она что, думает, я... полная дура?»
Но пока что ей нужно сыграть одну маленькую шутку. Розыгрыш. Разумеется, по просьбе мистера Гонта.
— Вы знаете Бетси Вайге? — спросил ее мистер Гонт. — Ну конечно, знаете, не так ли?
Разумеется, она ее знала. Она знала Бетси еще со школьной скамьи, когда они вместе бегали на танцульки и были неразлучными подружками.
— Отлично. Наолюдайте за ней через окошко. Она усядется на свое место. Поднимет листок бумаги и увидит что-то под ним.
— Что? — с любопытством спросила Бабс.
— Не важно что. Если вы рассчитываете хоть когда-нибудь отыскать ключ к музыкальной шкатулке, то лучше захлопните ваш рот и раскройте уши — поняли, моя дорогая?
Она поняла. И она поняла еще кое-что. Мистер Гонт иногда бывал страшным человеком. Очень страшным.
— Она возьмет то, что будет лежать под листком бумаги. Она станет рассматривать это. Начнет раскрывать. К тому времени вы должны уже стоять у двери. И ждать, пока все обернутся к левому дальнему углу зала.
Бабс хотела спросить, почему они будут все это делать, но решила, что лучше не спрашивать.
— Когда они цбернутся, вы просунете раздвоенный конец ломика под дверную ручку. Другой конец опустите к земле. И сильно надавите.
— Когда мне кричать? — спросила Бабс.
— Вы сами поймете. Они все будут выглядеть так, словно им пальнули в задницу красным перцем с солью. Вы помните, что вы должны крикнуть, Бабс?
Она помнила. Похоже, это была шутка не из приятных — над Бетси Вайге, с которой они, держась за руки, бегали в школу, но, с другой стороны, она также казалась вполне безобидной (ну... почти безобидной), а кроме того, они ведь уже не дети — ни она, ни та маленькая девчушка, которую она почему-то звала всегда — Бетти Ля-Ля. Все это было давным-давно. И, как заметил мистер Гонт, никто никогда на нее не подумает. Да и с чего бы кто-то стал подозревать ее? В конце концов Бабс с мужем были адвентистами Седьмого Дня, и что до нее, так и католики, и баптисты вполне заслуживали того, что получали, — включая и Бетти Ля-Ля.
Сверкнула молния. Бабс замерла, а потом подкралась поближе к окну возле двери и заглянула внутрь — удостовериться, что Бетти еще не уселась за свой председательский стол.
И первые робкие капли начинавшейся грозы зашелестели вокруг.
4
Зловоние, начавшее заполнять баптистскую церковь, было похоже на вонь в магазине Дона Хемпхилла, только... В тысячу раз хуже.
— О черт! — проревел Дон. Он совершенно забыл, где находится, но даже если бы и вспомнил, это вряд ли улучшило его выражения. — Они и сюда подложили это! Бежим! На улицу! Все — на улицу!