Как только ломы отлетели в сторону, двери распахнулись — одна из створок сорвалась с петель и приземлилась на клумбу, слева от крыльца. Поток баптистов с дикими, вытаращенными глазами выплеснулся наружу — они натыкались друг на друга, барахтались на ступеньках и скатывались с крыльца. Они воняли. Они рыдали. Задыхались от кашля. Блевали.
И все они были совершенно обезумевшие.
8
Рыцари Колумба под предводительством отца Бригема и Дочери Изабеллы во главе с Бетси Вайге сошлись в центре парковочной стоянки, когда дождь хлынул как из ведра. Бетси бросилась к отцу Бригему и вцепилась в него — слезы ручьем катились из ее красных глаз, а волосы облепили череп, как мокрая блестящая шапочка.
— Там еще остались... Внутри! — закричала она. — Наоми Джессап. Тони Биссет... Я не знаю, сколько!
— Кто это был? — проревел Элберт Джендрон. — Кто, черт возьми, это сделал?
— Это были баптисты! Конечно, это они! — завопила Бетси, а потом, когда молнии прорезали небо, как раскаленные вольфрамовые нити, начала плакать. — Они обозвали меня папистской шлюхой! Это были баптисты! Баптисты! Богом проклятые баптисты!
Тем временем отец Бригем отцепил от себя Бетси и доковылял до двери в Зал Дочерей Изабеллы. Ногой он отшвырнул лом — створки выгнулись дугой наружу, — и распахнул двери. Оттуда вывалились три совершенно одурманенные и задыхающиеся женщины, а вместе с ними — зловонное облако.
Сквозь это облако он разглядел Антони Биссет — хорошенькую Тони, которая так ловко орудовала иголкой с нитками и всегда с душой участвовала в каждом церковном мероприятии. Она лежала на полу, возле председательского стола, отчасти скрытая перевернутым плакатом с изображением Пражского наследника. Наоми Джессап стояла подле нее на коленях и подвывала. Голова Тони была повернута под диким, неестественным углом к туловищу. Остекленевшие глаза уставились в потолок. Зловоние совершенно не тревожило Антони Биссет, которая не покупала ни единой безделушки у мистера Гонта и не принимала участия ни в одной из его маленьких шуток.
Наоми увидела отца Бригема, стоявшего в дверях, вскочила на ноги и бросилась к нему. Она была в таком шоке, что зловоние, казалось, ее совсем не беспокоило.
— Отец! — закричала она. — Отец, почему? Почему они это сделали? Это ведь должна была быть просто маленькая забава... и больше ничего... Зачем же? Почему?
— Потому что этот человек ненормальный, — сказал отец Бригем и заключил Наоми в свои объятия.
Глухим и зловещим голосом стоявший рядом с ним Элберт Джендрон сказал:
— Пошли разберемся с ними.
9
Баптистские христианские бойцы двинулись от баптистской церкви вверх по Харрингтон-стрит под предводительством Дона Хемпхилла, Нэнси Робертс, Нормана Харпера и Уильяма Роуза. Глаза их красными злобными пуговицами торчали из распухших и расцарапанных глазниц. Большинство христианских бойцов заблевали свои штаны, рубахи или ботинки, а некоторые были в блевотине с ног до головы. Запах тухлых яиц прикипел к ним намертво и не смывался даже проливным дождем.
Патрульная полицейская машина затормозила на пересечении Харрингтон-стрит и Касл-авеню, на полмили выше переходившей в Касл-Вью. Патрульный вылез из машины и помахал им рукой.
— Эй! — крикнул он. — Вы куда это собрались, ребята?
— Мы собрались надрать задницы папистским хренососам, и если хочешь остаться цел, не стой у нас на дороге! — проорала в ответ Нэнси Робертс.
Неожиданно Дон Хемпхилл раскрыл рот и мощным баритоном запел:
— Вперед, о Воины Христа, вперед на смертный бой...
К нему присоединились остальные. Вскоре голоса всех
прихожан слились в могучий хор, и они прибавили ходу — уже не шли, а совершали марш-бросок. Лица их были мертвенно-бледными, на них отражалась лишь злоба без единого проблеска мысли, когда они стали уже не петь, а реветь слова гимна. Его преподобие Роуз ревел вместе со всеми, хотя и здорово шепелявил без верхней вставной челюсти.
Христос Спаситель, нас вперед, на бой святой веди,
Послушны воины Твои, и знамя впереди!
Они уже почти бежали.
10
Патрульный Моррисон стоял у дверцы своей машины и смотрел им вслед, сжимая в ладони радиомикрофон. Вода ручьями стекала с капюшона, накинутого на его форменную фуражку.