Нэнси схватила ее за ногу, повернула, повалила Бетси — в девичестве Бетти Ля-Ля — лицом на мостовую, а потом поползла к ней на четвереньках. Бетси ждала этого; в следующее мгновение они обе уже катались по мостовой, кусаясь и царапаясь.
— ПРЕКРАТИТЕ!!! — завопил патрульный Моррисон, но голос его утонул в раскате грома, от которого, казалось, задрожала вся улица.
Он вытащил свой револьвер, задрал дуло к небу... Но прежде чем он успел выстрелить, кто-то, одному Богу известно, кто это мог быть, всадил ему пулю в мошонку из спецтовара Лиланда Гонта. Патрульный Моррисон отлетел назад, к капоту своей машины, и покатился по мостовой, ухватившись за свои развороченные причиндалы и пытаясь кричать.
Трудно сказать, сколько сражавшихся притащили с собой стволы, приобретенные вечером у мистера Гонта. Пожалуй, не много, а те, кто был вооружен, потеряли оружие в суматохе, когда бежали от зловония. Но по меньшей мере еще четыре выстрела прогремели один за другим, правда, выстрелы эти утонули в общих криках и раскатах грома.
Лен Милликен увидел, как Джейк Пуласки целится из пистолета в Нэн, уже выпустившую Бетси и теперь пытавшуюся задушить Миди Россиньоля. Лен ухватил Джейка за запястье и дернул вверх, в полыхающее молниями небо, за секунду до того, как прогремел выстрел. Потом дернул вниз и переломил о свое колено, как сухую ветку. Пистолет упал на мокрую мостовую, а Джейк взвыл. Лен отступил на шаг и сказал:
— Это научит тебя не... — Но договорить он не успел, потому что в этот самый момент кто-то воткнул лезвие карманного ножа в основание его шеи, перебив позвонки и задев спинной мозг.
Уже подъезжали полицейские машины с бешено крутящимися и сверкающими в темноте синими огнями. Сражавшиеся не обращали никакого внимания на усиленные динамиками крики полицейских и приказы прекратить побоище. Когда патрульные стали растаскивать дерущихся, они сами оказались втянутыми в потасовку.
Нэн Робертс приметила отца Бригема в его проклятой черной рубахе, порванной на спине. Одной рукой он держал преподобного Роуза за шею, а другой, сжатой в крепкий кулак, методично наносил удары ему в нос. Кулак отводился, рука, сжимавшая шею Роуза, чуть поворачивалась, а потом ставила физиономию его преподобия в исходную позицию для следующего удара.
Взвыв во всю силу своих легких, не обращая внимания на сбитых с толку патрульных, просивших — почти умолявших, — прекратить побоище, прекратить немедленно, Нэн отпихнула прочь Миди Россиньоля и ринулась к отцу Бригему.
Глава 22
1
Разразившаяся гроза заставляла Алана еле ползти, несмотря на растущую уверенность, что время сейчас играет колоссальную роль и что, если он очень скоро не доберется до Касл-Рока, то может с тем же успехом вообще не возвращаться туда. Сейчас ему казалось, что большая часть нужной ему информации все время находилась в его собственной голове, за прочно запертой дверью. На двери висела аккуратная табличка, но не с надписью: «КАБИНЕТ ПРЕЗИДЕНТА», или «КОМНАТА СОВЕЩАНИЙ», или даже «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ — НЕ ВХОДИТЬ». Надпись на этой табличке гласила: «ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ». И для того, чтобы открыть дверь, нужно было лишь завладеть верным ключом... Ключом, который дал ему Шон Раск. И что же было за дверью?
«Самое необходимое», что же еще? И его владелец, мистер Лиланд Гонт.
Брайан Раск купил в «Самом необходимом» бейсбольный вкладыш, и Брайан Раск — мертв. Нетти Кобб купила в «Самом необходимом» абажур, и она тоже мертва. Сколько же жителей Касл-Рока ходили к этому колодцу и покупали отравленную воду у этого отравленного человека? Ходил Норрис — удочка. Ходила Полли — волшебная безделушка. Ходила мать Брайана — пара дешевых темных очков, как-то связанных с Элвисом Пресли. Даже Эйс Меррилл ходил — старая книга. Алан готов был спорить на что угодно, что Хью Прист тоже сделал там покупку... И Дэнфорт Китон...
Сколько еще? Сколько?
Он въехал на Тин-бридж, как раз когда в небе полыхнула молния и расщепила старый вяз на другой стороне Касл-Стрим. Молния на мгновение ослепила Алана, и он прикрыл глаза ладонью, но в них еще целую секунду полыхало голубое зарево, пока рация разрывалась треском электрических разрядов, а вяз медленно падал в речку.
Он опустил ладонь, а потом издал приглушенный вопль, когда прямо над его головой прогремел такой раскат грома, что, казалось, весь мир дрогнул и раскололся на куски. В ту секунду, когда его ослепленные глаза ничего не могли различить вокруг, Алана охватил ужас — он испугался, что дерево могло упасть на мост и преградить ему путь в город. Потом он увидел ствол у стремнины реки, рядом с какой-то ржавой конструкцией. Алан врубил передачу и въехал на мост. Ветер гудел в опорах, и звук этот был каким-то тоскливым и одиноким.