Дождь заливал переднее стекло старенького фургона, превращая все впереди в какую-то мокрую галлюцинацию. Когда Алан миновал мост и, проехав Мейн-стрит, очутился на перекрестке Мейн и Уотермилл-лейн, дождь хлынул так, что от стеклоочистителей, работающих на пределе, не стало никакого проку. Он опустил стекло, высунул голову наружу и продолжал ехать. Моментально он вымок до нитки.
Все пространство вокруг здания муниципалитета было забито полицейскими автомобилями и телевизионными автобусами, по выглядело оно каким-то одиноким и безлюдным, словно все водители и пассажиры этих машин были внезапно заброшены враждебными пришельцами на Нептун. Алан увидел несколько репортеров, высунувшихся из автобусов, и одного полицейского, бегущего через лужи по аллее, что вела к парковочной стоянке возле здания муниципалитета, — и все.
Тремя кварталами выше, возле Касл-Хилл, полицейская машина на большой скорости пересекла Мейн-стрит и рванула на запад — к Лаурел-стрит. В следующее мгновение еще один полицейский автомобиль пересек Мейн — на этот раз со стороны Берч-стрит — и устремился в обратном направлении. Это произошло так быстро — вжик-вжик-вжик, — как бывает в комедийных фильмах про бестолковых полицейских вроде «Смоки и грабитель». Однако Алан не нашел здесь ничего забавного. Это создавало у него впечатление бесцельных действий, каких-то панических, беспорядочных передвижений. Он вдруг ясно осознал, что Генри Пейтон утратил контроль надо всем, что происходило этой ночью в Касл-Роке... если только у него и раньше не было лишь иллюзии такого контроля, — вот оно что.
Ему показалось, что до него доносятся отдаленные крики с Касл-Хилл. Трудно было сказать наверняка при таком дожде, громе и ветре, но он не думал, что крики лишь почудились. И словно доказательством тому полицейская машина с ревом вылетела из аллеи возле здания муниципалитета, мигая фарами и сверкая крутящейся мигалкой сквозь пелену дождя, и устремилась в том направлении, едва не задев большой телевизионный автобус.
Алан вспомнил свое предчувствие в самом начале этой недели — что-то неладное творилось в маленьком городке, где-то за пределами видимости что-то сходило с рельсов и Касл-Рок дрожал на краю какого-то немыслимого беспорядка. И вот теперь этот беспорядок наступил, и весь он был устроен человеком (Брайан сказал, что мистер Гонт вовсе не... не человек), с которым Алан так и не сумел повидаться. Времени не хватило...
Раздался дикий вопль в ночи — высокий и резкий. За ним последовал звон разбитого стекла, а потом... откуда-то еще раздался выстрел и взрыв надтреснутого идиотского хохота. Грянул раскат грома — словно тяжелые доски рухнули с неба прямо на землю.
«Но сейчас у меня есть время, — подумал Алан. — Да. Времени у меня полно. Я полагаю, мистер Гонт, нам уже пора сказать друг другу «привет», и, я думаю, настало время вам узнать, что бывает с людьми, решившими потягаться с моим городом».
Не обращая внимания на отдаленные звуки, доносившиеся в раскрытое окошко машины, даже не взглянув в сторону здания муниципалитета, где Генри Пейтон, вероятно, руководил силами закона и правопорядка — или пытался это делать, — Алан двинулся вверх по Мейн-стрит, к «Самому необходимому».
И тут громадный пурпурно-белый росчерк молнии распорол небо словно электрическим скальпелем, и пока отгремела аккомпанирующая этой вспышке канонада громовых раскатов, все огни в Касл-Роке потухли.
2
Заместитель шерифа, Норрис Риджвик, одетый в форму, которую он берег для смотров, парадов и прочих подобных торжеств, находился в сарае, пристроенном к маленькому домику, где проживал с матерью, пока она не умерла от инфаркта осенью 1968-го; с тех пор он жил в этом доме один. Он стоял на табуретке. Толстая веревка с петлей на конце свисала с несущей балки. Норрис просунул голову в петлю и стал затягивать ее возле своего правого уха, когда сверкнула молния и две электрические лампочки, освещавшие сарай, потухли.
Даже в темноте ему все равно была видна удочка «Базуп», стоявшая у стены, возле двери, ведущей в кухню. Он так страшно хотел заполучить эту удочку, был так уверен, что она досталась ему по дешевке, но... цена в конце концов оказалась высока. Слишком высока для Норриса.
Его дом стоял в верхней части Уотермилл-лейн, там, где она сворачивала к Касл-Хилл и к Вью. Ветер дул оттуда, и до него доносились вопли продолжающейся там стычки — визг, крики и редкие выстрелы.