Он уже почти пересек тротуар, когда вспыхнула молния и высветила две человеческие фигуры, рысью огибающие здание суда, которое примыкало крылом к зданию муниципалитета. Кажется, они направлялись к большому ярко-желтому автобусу. Один был незнаком ему, но фигуру второго — массивную и слегка кривоногую — невозможно было спутать ни с кем. Дэнфорд Китон.
Норрис Риджвик сделал два шага вправо и прижался спиной к кирпичной стене у самого выхода из аллеи. Он вытащил свой служебный револьвер, поднял его на уровень плеча, задрал дуло в дождливое небо и во всю силу легких заорал:
— СТОЙ!
3
Полли задним ходом выехала с дорожки у дома, включила стеклоочистители и свернула налево. К боли в ладонях прибавилось сильное жжение на руках, в тех местах, где слюна паука попала на кожу. Похоже, он источал какую-то отраву, и отрава эта постепенно расползалась. Но времени на волнения по этому поводу сейчас не было.
Она подъезжала к стоп-знаку на пересечении Лаурел- и Мейн-стрит, когда взорвался мост. Полли вздрогнула от тяжелого орудийного раската и на мгновение застыла, пораженная ярким столбом пламени, взметнувшимся над Касл-Стрим. На какую-то долю секунды ее взор ухватил силуэт вздыбленного моста — темная угловатая махина на фоне яркой вспышки света, — а потом его поглотило пламя.
Она снова свернула налево, на Мейн-стрит, и... к «Самому необходимому».
4
Когда-то Алан Пэнгборн очень увлекался любительскими съемками — он понятия не имел, скольких людей довел до слез прыгающими на простыне, пришпиленной к стене комнаты, кадрами своих маленьких сыновей, неуверенно ковыляющих по дому, Анни, купающей их в ванне, дней рождений и просто семейных междусобойчиков. На всех этих лентах люди обязательно размахивали руками и строили рожи в объектив, словно существовал какой-то неписаный закон: когда кто-то наводит на тебя кинокамеру, ты обязательно должен или помахать рукой, или скорчить рожу в объектив, или сделать и то, и другое. Если же ты этого не сделаешь, тебя обвинят в «злостной индифферентности», что повлечет за собой до десяти лет режима принудительного и непрерывного просмотра нескончаемых роликов любительских съемок.
Пять лет назад он переключился на видеокамеру, снимать которой было дешевле и проще, и... тут уж можно было доводить людей до слез не десять-пятнадцать минут, на которые уходило три-четыре полных ролика восьмимиллиметровой кинопленки, а часами — даже не меняя кассету.
Он вытащил кассету из черной коробки и осмотрел ее. Этикетки не было. «Ладно, — подумал он. — Меня это устраивает. Мне просто нужно самому посмотреть, что там на ней, верно?» Его рука потянулась к кнопке включения на видеомагнитофоне и... застыла на полдороге.
Перед мысленным взором Алана вновь возникло лицо — нечто среднее между лицами Тодда, Шона и его жены — и внезапно исчезло, уступив место бледному испуганному личику Брайана Раска. Он выглядел точно таким, каким Алан видел его сегодня днем.
— У тебя невеселый вид, Брайан.
— Да, сэр.
— Значит, ты И Гонт не оказывает?
— Да, сэр... И если вы включите эту штуку, вы тоже станете невеселы. Он хочет, чтобы вы посмотрели это, но не потому, что желает оказать вам любезность. Мистер Гонт не оказывает любезностей. Он хочет отравить вас, вот и все. Как он отравил всех остальных.
И все равно, он должен это посмотреть.
Его пальцы дотронулись до кнопки и погладили гладкую поверхность ее квадратика. Он постоял так, а потом оглянулся вокруг. Да, мистер Гонт все еще был здесь. Где-то. Алан чувствовал его тяжелое присутствие — оно одновременно угрожало и прельщало. Он вспомнил о записке, которую оставил мистер Гонт. Я знаю, что Вы долго и упорно интересовались тем, что произошло в несколько последних мгновений жизни Вашей жены и Вашего младшего сына...
«Не делайте этого, шериф, — прошептал Брайан Раск. Алан видел это бледное, страдающее предсмертное личико, глядящее на него из-за сумки-холодильника на багажнике велосипеда — сумки, набитой бейсбольными вкладышами. — Пускай прошлое спит. Так лучше. И потом, он лжет; вы же ЗНАЕТЕ, что он лжет».
Да. Он знал. Это он знал.
И все равно он должен взглянуть.
Палец Алана нажал на кнопку.
Тут же загорелся маленький зеленый индикатор. Видеомагнитофон прекрасно работал — включенный в сеть или не включенный, — как Алан и предвидел. Он включил сексуально-пузатенький телевизор «Сони», и через какую-то долю секунды яркий белый свет залил его экранчик. Алан нажал на кнопку «EJECT», и подъемник кассет вылез наверх.