«Не делайте этого», — вновь шепнул голосок Брайана, но Алан уже не слушал. Он вставил кассету, опустил подъемник и прислушался к негромкому щелчку, раздавшемуся, когда механизм откинул крышечку кассеты и захватил пленку. Потом глубоко вздохнул и нажал на кнопку «PLAY». Яркий белый «снег» на экране сменился чернотой, а мгновение спустя экран залил ровный серый свет и стали вспыхивать цифры: 8 7 6....5....4....3....2....Х.
Дальше возникла дрожащая ручная съемка: шоссе в сельской местности. На переднем плане, слегка не в фокусе, но вполне различимый, возник дорожный знак с цифрами — 117. Но Алану он был не нужен. Он много раз проезжал этот отрезок и знал его прекрасно. Он узнал сосновую рощицу как раз перед тем местом, где дорога делала изгиб, — рощу, где был найден «скаут», вмявшийся носом в самое большое дерево и застывший в этом смертельном объятии.
Но на деревьях в этих кадрах не было никаких следов аварии, хотя следы были видны до сих пор, если съездить туда и взглянуть (он делал это, и не один раз). Ужас медленно и бесшумно вполз в каждую косточку Алана, когда он понял — даже не по изгибу дороги и нетронутым стволам деревьев, а по каждой черточке пейзажа и интуитивному предчувствию в сердце, — что эту видеопленку снимали в тот день, когда погибли Анни и Тодд.
Он увидит сейчас, как это произойдет.
Эго было совершенно невозможно, но это было правдой. Он увидит, как его жена и сын разобьются прямо у него на глазах.
«Выключите! — закричал Брайан. — Выключите, он отравленный человек и он продает отравленные вещи! Выключите, пока еще не поздно!»
Но Алан мог это сделать не больше, чем одним усилием мысли заставить остановиться свое сердце. Он застыл как вкопанный, не в силах шевельнуться.
Камера резко дернулась влево — вверх по шоссе. Секунду там было пусто, а потом в глаза полыхнул солнечный зайчик. Это был «скаут». Он приближался. Он был на пути к сосне, где навсегда оборвется жизнь сидящих в нем людей. «Скаут» подъезжал к своей последней стоянке на этой земле. Он не набирал скорость; он не вилял из стороны в сторону. Не было никаких признаков того, что Анни потеряла управление или вот-вот может это сделать.
Рядом с урчащим видеомагнитофоном Алан весь подался вперед к экрану; пот струился у него по щекам, кровь тяжело пульсировала в висках. Он чувствовал, как растет давление.
Это — не настоящее. Это монтаж. Как-то он ухитрился это сделать. Это не они; быть может, там сидит актриса и молоденький актер, играющие их, но — не они. Этого не может быть.
Однако он знал, что это — правда. Что же еще можно увидеть на экране телевизора, соединенного с видеомагнитофоном, не подключенным к сети, но тем не менее работающим? Что еще, кроме правды?
«Ложь! — крикнул голос Брайана Раска, но он шел откуда-то издалека и его было едва слышно. — Ложь, шериф, ложь! ЛОЖЬI»
Теперь ему был виден номер приближающегося «скаута» — 24912 V. Номер машины Анни.
Вдруг позади «скаута» Алан заметил еще один солнечный зайчик. Еще одна машина быстро приближалась, сокращая расстояние между собой и «скаутом».
Снаружи с диким грохотом взорвался Тин-бридж. Алан даже не повернул головы, он просто не слышал. Все его внимание сосредоточилось на экране красного телевизора «Сони», где Анни и Тодд подъезжали к дереву, стоявшему между ними и всей остальной их жизнью.
Машина за ними выжимала семьдесят, а то и все восемьдесят миль в час. Когда «скаут» приблизился к месту, откуда велась съемка, эта вторая машина — о которой ни звуком не упоминалось ни в одном рапорте — догнала «скаут». Анни явно тоже увидела ее; «скаут» начал набирать скорость, но он был слишком мал. И было уже слишком поздно.
Вторая машина — светло-зеленый «додж-челленджер» — была с таким приподнятым задом, что ее передний бампер почти утыкался в асфальт. Сквозь затемненные стекла можно было с трудом разглядеть решетку на роликах, прикрепленную к внутренней стороне крыши. Задняя часть решетки была усеяна наклейками: «СКОРОСТНАЯ»,
«ЭКОНОМИЧНАЯ», «ПРОЧНАЯ»... Хотя пленка была без звука, Алан почти слышал треск выхлопных газов, вырывающихся из труб глушителя.
— Эйс! — страшно выкрикнул он. — Эйс! Эйс Меррилл! Месть! Ну, конечно! Почему это раньше никогда не приходило ему в голову?
«Скаут» проехал мимо камеры, повернувшейся следом за ним, вправо. На мгновение Алан увидел внутреннюю часть салона, и... Да, это была Анни, с волосами, убранными под клетчатую косынку, которую она надела в тот день, и ТоДд — в майке «Стар-трек». Тодд обернулся назад, глядя на машину сзади; Анни смотрела наверх, в зеркальце. Он не видел ее лица, но тело ее напряглось и подалось вперед на сиденье, натянув до предела ремень, перекинутый через плечо. Он лишь на мгновение увидел их — свою жену и своего сына, — и какая-то часть его осознала, что он не хочет видеть их так, если нет никакой надежды на другой исход: он не хотел видеть ужас последних мгновений их жизни.