Зануда еще раз переглянулся со своим партнером, и оба
опустили руки по швам.
Норрис кинул взгляд на полицейского.
— Ты, — сказал он, — Прайс. Ну-ка помоги мне немножко. Если ты, конечно, не очень устал.
— Что вы делаете? — спросил Прайс. Голос его прозвучал тревожно; он не испытывал особого желания вмешиваться. Ночная сумятица, завершившаяся феерическим взрывом моста, свела его моральный статус к статусу случайного прохожего. Он явно испытывал неловкость от необходимости перейти к более активной роли. Слишком много всего на него свалилось. И чересчур быстро.
— Арестовываю этих двух бродяг! — рявкнул Норрис. — Что же еще, по-твоему?
— Арестуй-ка вот это, парень, — сказал Эйс и издал подходящий звук задницей. Зануда испустил высокий резкий смешок.
Прайс нервно посмотрел на них, а потом перевел расстроенный взгляд на Норриса.
— А по... какому обвинению?
Дружок-Зануды расхохотался.
Норрис снова целиком сосредоточился на двух мужчинах и с ужасом заметил, что их местоположение относительно друг друга изменилось. Когда он брал их на мушку, они стояли почти плечом к плечу. Теперь между ними было футов пять, не меньше, и это расстояние продолжало увеличиваться.
— Стойте на месте! — пролаял он. Они остановились и снова переглянулись. — Сдвиньтесь, как стояли!
Они продолжали стоять неподвижно под проливным дождем и смотреть на него.
— Для начала я арестую их за незаконное ношение оружия! — яростно заорал Норрис рядовому Джо Прайсу. — Перестань ковырять у себя в жопе и помоги мне!
Это вывело Прайса из состояния бездействия. Он попытался вытащить свой револьвер из кобуры, обнаружил, что предохранительный ремешок все еще застегнут, и начал возиться с ним. Он продолжал возиться с кобурой, когда взорвалась парикмахерская и следом — похоронное бюро.
Зануда, Норрис и рядовой Прайс повернули головы в направлении взрыва. Эйс — не повернул. Этого счастливого момента он только и ждал. С быстротой актера в вестерне он выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил. Пуля угодила Норрису в левое плечо, задев легкое и раздробив ключицу. Когда Норрис только заметил, что те двое начали расходиться, он сделал шаг вперед от кирпичной стены; теперь его отбросило обратно к стене. Эйс снова выстрелил и сделал дырку в кирпиче, в дюйме от уха Норриса. Отлетев рикошетом в сторону, пуля прожужжала, как очень большое и очень злобное насекомое.
— О Боже! — заверещал рядовой Прайс и стал энергичнее возиться с ремешком кобуры.
— Мочи этого парня, папаша! — заорал Эйс. Он ухмылялся.
Он снова выстрелил в Норриса, и третья пуля рванула
тощий левый бок Норриса, когда тот рухнул на колени. Над его головой сверкнула молния. Невероятно, но Норрис все еще мог слышать, как осколки кирпича и дерева после прогремевших взрывов падают на мостовую.
Рядовой Прайс наконец-то после долгих усилий сумел расстегнуть ремешок своей кобуры. Он уже вытаскивал револьвер, когда пуля, выпущенная Занудой из автоматического пистолета, срезала ему череп точно по линии бровей. Прайса сдернуло с места и швырнуло на кирпичную стену.
Норрис еще раз поднял свой револьвер. Казалось, он весит фунтов сто, не меньше. Держа его обеими руками, он прицелился в Китона. Зануда был лучшей мишенью, чем его дружок, но, что более важно, Зануда только что убил полицейского, а подобное паскудство в Касл-Роке даром с рук не сойдет. Может, мы и деревенщина, но не варвары. Норрис нажал на курок в тот момент, когда Эйс снова попытался пристрелить его.
От отдачи после выстрела Норрис качнулся назад. Пуля Эйса прожужжала там, где полсекунды назад была его голова. Зануду Китона тоже отбросило назад — с ладонями, прижатыми к животу. Кровь текла у него между пальцев.
Норрис лежал у кирпичной стены, рядом с рядовым Прайсом, и тяжело дышал, прижав ладонь к своему плечу. Господи, что за поганый выдался денек, подумал он.
Эйс поднял свой автоматический пистолет и прицелился в него, но потом передумал — по крайней мере на время. Вместо этого он подошел к Зануде и привстал возле него на одно колено. К северу от них взорвался банк, выбросив столб огня и гранитные осколки облицовки. Эйс даже не обернулся. Он отвел руки старика в сторону, чтобы получше взглянуть на рану. Ему было жаль, что так случилось. Старик начинал ему здорово нравиться.
— Больно! О-оооо, как оо-ооольно! — кричал Зануда.
Эйс и сам видел, как больно. Папаша словил таблетку