45-го калибра в аккурат чуть выше пупка. Входное отверстие было размером с головку хорошего шурупа. Эйсу не нужно было переворачивать его, чтобы удостовериться, что вторая дырка — величиной с кофейную чашку, по всей вероятности, с ошметками позвоночника, торчащими оттуда, как кровавые свечки из праздничного пирога.
— Больнооо! БОООЛЬНОО! — кричал Зануда в дождливое небо.
— Да, — Эйс приставил дуло пистолета к виску Зануды. — Не повезло тебе, папаша. Сейчас я дам тебе лекарство.
Он трижды нажал на спуск. Тело Зануды дернулось и затихло.
Эйс поднялся на ноги, собираясь прикончить проклятого помощника шерифа — если от него что-нибудь еще осталось, — когда раздался выстрел из револьвера и пуля просвистела меньше чем в футе от его головы. Эйс оглянулся и увидел еще одного легаша, стоявшего в дверях конторы шерифа, выходившей к парковочной стоянке. Этот на вид был старше самого Господа Бога. Стреляя в Эйса, он одной рукой держал револьвер, а вторую прижимал к груди, чуть выше сердца.
Со второй попытки Ситон Томас угодил в землю, прямо рядом с Эйсом, забрызгав его шнурованные ботинки жидкой грязью. Старый пердун и в слона бы не попал, но неожиданно Эйс сообразил, что в любом случае ему пора сматываться отсюда. Они положили в здании суда столько динамита, что оно взлетит на самое небо; таймер они завели на пять минут, а он стоит возле этого самого дома и пялится на этого самого Мафусаила, палящего тут в белый свет как в копеечку.
Пускай с ними обоими разберется динамит.
Пришло время повидать мистера Гонта.
Эйс вскочил и побежал. Старый помощник шерифа снова выстрелил, но на сей раз и близко не попал. Эйс забежал за желтый автобус, не собираясь, впрочем, забираться в него. Возле «Самого необходимого» стоял «шевроле-селебрити» — идеальная «тачка», чтобы смыться. Но сначала он собирался отыскать мистера Гонта и получить расчет. Наверняка ему что-то причитается, и наверняка мистер Гонт расплатится сполна.
Еще ему нужно отыскать этого ворюгу-шерифа.
— Расплачусь с этим гадом, — пробормотал Эйс и побежал вверх по Мейн-стрит к «Самому необходимому».
6
Фрэнк Джуэтт стоял на ступеньках здания суда, когда наконец увидел человека, которого искал. Фрэнк стоял здесь уже довольно давно, но ничто из того, что происходило этим вечером в Касл-Роке, не имело для него большого значения. Ни шум и вопли, доносящиеся с Касл-Хилл, ни Дэнфорт Китон и какой-то престарелый ангел из преисподней, сбежавшие со ступенек здания суда минут пять назад, ни взрывы, ни совсем уже недавняя перестрелка прямо за углом, возле парковочной стоянки у конторы шерифа. Фрэнк ловил совсем другую рыбку. У Фрэнка был свой личный счет к его великолепному старому «другу», Джорджу Т. Нелсону.
И — мать честная! Наконец-то! Вот он, Джордж Т. Нелсон собственной персоной, шагает по тротуару у самого здания суда! Если бы не автоматический пистолет Джорджа Т. Нелсона, засунутый за пояс кримпленовых штанов «не надо-гладить», и тот факт, что идет проливной дождь, можно было подумать, что человек отправился на пикничок.
Монсеньор-Джордж-Т.-мать-его-Нелсон просто так вот вышагивает под дождичком, просто вот гак прогуливается при небольшом ветерке, а как там было написано в записке у Фрэнка в кабинете? Ах да: «Две штуки должны быть у меня сегодня до семи пятнадцати, иначе пожалеешь, что не родился кайратом». Фрэнк взглянул на часы, увидел, что уже ближе к восьми, чем к 7.45, и решил, что это не имеет большого значения.
Он поднял испанскую «ламу» Джорджа Т. Нелсона и прицелился в голову этого грязного сукина сына, послужившего причиной всех его бед.
— НЕЛСОН! — заорал он. — ДЖОРДЖ НЕЛСОН! ОБЕРНИСЬ И ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ТЫ, ПИДОР!
Джордж Т. Нелсон развернулся. Его рука дернулась к пистолету, а потом безвольно повисла, когда он увидел, что находится под прицелом. Вместо того чтобы хвататься за пистолет, он подбоченился, задрал голову и уставился на Фрэнка Джуэтта, стоящего на ступеньках с каплями дождя, стекающими с его носа по подбородку и стволу краденого револьвера.
— Ты меня застрелишь? — спросил Джордж Т. Нелсон.
— Еще как! — оскалился Фрэнк.
— Просто пристрелишь как собаку, да?
— А почему бы и нет? Ты этого и заслуживаешь!
К изумлению Фрэнка, Джордж Т. Нелсон улыбался и кивал головой.
— Точно, — сказал он, — именно этого я и ожидал от вшивого ублюдка, который вломился в дом своего друга и убил маленькую беззащитную птичку. Именно этого. Ну, давай же, говнюк четырехглазый, пристрели меня, и покончим с этим.
В небе грянул гром, но Фрэнк этого не слышал. Десятью секундами позже взорвался банк, но он едва расслышал и это Он был слишком занят борьбой с собственной яростью и... изумлением. Изумлением от наглости — откровенной, неприкрытой, как голая задница, наглости монсеньора-Джорджа-Т.-мать-его-Нелсона.