— Пусть все идет как идет, преподобный Роуз, хорошо? — кивнул Алан ему вслед.
Роуз не обернулся. Он вышел и захлопнул за собой дверь с такой силой, что зазвенело оконное стекло. Алан уселся за стол и сдавил виски ладонями.
Через несколько секунд Шейла Бригем осторожно приоткрыла дверь и просунула голову в кабинет.
— Алан?
— Он ушел? — спросил Алан, не поднимая глаз.
— Проповедник? Да. Вылетел отсюда, как мартовский ветерок.
— Уход Элвиса со сцены, — глухо пробормотал Алан.
— Что?
— Ничего, не обращай внимания. — Он поднял на нее глаза. — Мне бы сейчас какого-нибудь крутого наркотика. Слушай, Шейла, может, посмотришь, что там у нас есть среди вещдоков?
Она улыбнулась.
— Уже смотрела. Боюсь, там пусто. Чашка кофе сойдет?
Алан улыбнулся в ответ. Начался день, и он должен быть
удачнее нынешнего утра. Просто должен.
— Сойдет.
— Ну и отлично. — Она закрыла за собой дверь, и Алан наконец освободил свои руки из заточения. И очень скоро стаи черных птиц стали пролетать через кружок солнечного света на стене — от двери к окну.
7
По четвергам вторая половина дня в средней школе Касл-Рока посвящалась физкультуре. Поскольку Брайан Раск был отличником, которому не нужно было участвовать в тренировках, пока не пройдет жеребьевка к Зимним играм, ему разрешили в этот день уходить пораньше — это была справедливая поблажка за его поздние вторники.
В этот четверг он очутился за дверями, едва успел отзвенеть звонок на шестой урок. В его ранце лежали не только учебники, но еще и дождевик, который мать заставила накинуть сегодня утром, поэтому ранец смешно топорщился у него за спиной.
Он катил на велосипеде очень быстро, так что сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Ему нужно было кое-что сделать.
Отдать небольшой должок, чтобы отделаться. Вообще-то предстояла работенка довольно забавная. Теперь он знал, какая именно. Это стало ясно ему, когда он сидел и по своему обыкновению грезил наяву на уроке математики.
Как только Брайан миновал Касл-Хилл, катя по Скул-стрит, солнышко выглянуло из-за лохматых туч — впервые за весь день. Он глянул налево и увидел на мокрой мостовой мальчика-тень, катящего на велосипеде-тени.
«Придется тебе поторопиться, если хочешь сегодня за мной угнаться, парнишка-тень, — подумал он. — У меня полно дел, и надо всюду успеть».
Резво крутя педали, Брайан проехал деловую часть города, даже не взглянув через Мейн-стрит на «Самое необходимое» и тормозя лишь на перекрестках, чтобы кинуть беглый взгляд по сторонам и тут же устремиться дальше. Когда он добрался да пересечения Понд-стрит (которая была его улицей) и Форд-стрит, то свернул направо вместо того, чтобы ехать дальше, вверх по Понд-стрит до своего дома. На пересечении Форд-стрит и Уиллоу-стрит он свернул налево. Уиллоу шла параллельно Понд-стрит; задние дворики домов на обеих улицах почти смыкались, и в большинстве случаев их разделяли лишь дощатые заборчики.
Пит и Уилма Джерзик жили на Уиллоу-стрит.
Тут нужно было быть поосторожнее.
Но он знал, как соблюдать осторожность; он все обдумал по дороге из школы, и мысль так легко и просто пришла ему в голову, словно давно уже находилась там.
В доме Джерзиков было тихо, а дорожка возле дома оказалась пуста, но это еще не означало, что все пройдет спокойно и гладко. Брайан знал, что Уилма работает если не полную неделю, то хотя бы часть, в «Хемпхилл-маркете» на шоссе № 117, потому что сам видел, как она сидела там за кассовым аппаратом в своем вечно обмотанном вокруг головы шарфе; но это не значило, что она сейчас непременно там. Маленький, разбитый «юго», на котором она ездила, мог стоять в гараже Джерзиков.
Брайан подъехал к дому по дорожке, слез с велосипеда и поставил его на подножку. Теперь он слышал удары собственного сердца у себя в ушах и в горле. Стук сердца был похож на барабанную дробь. Он подошел к входной двери, повторяя в уме слова, которые произнесет, если окажется, что миссис Джерзик все-таки дома.
Здравствуйте, миссис Джерзик, я Брайан Раск, с другой стороны квартала. Я учусь в средней школе, и мы скоро будем продавать журнальные приложения, чтобы собрать деньги на новые костюмы для оркестра, вот я и обхожу жителей и спрашиваю, не нужны ли им журналы. Чтобы я мог зайти позже, уже с товаром. Если мы продадим много, нам обещают призы.
Когда он проговаривал это в уме, звучало неплохо; сейчас тоже все вроде казалось нормальным, но все равно он чувствовал себя скованно. Целую минуту он простоял на крыльце, прислушиваясь, стараясь уловить хоть какие-то звуки в доме — радио, какую-нибудь передачу по телевизору (конечно, не «Санта-Барбару»; ближайшие несколько часов никакой «Санта-Барбары» по ящику не будет), может быть, гул пылесоса. Он ничего не услышал, но это значило ничуть не больше, чем пустая подъездная дорожка.