Он не хотел отдавать вкладыш, потому что вкладыш принадлежал ему.
8
Майра Эванс шагнула под тент «Самого необходимого», как раз когда сын ее лучшей подруги входил на задний дворик Уилмы Джерзик. Взгляд Майры, обернувшейся и оглядевшей Мейн-стрит, был еще более вороватым, чем взгляд Брайана, болтавшегося возле дома Джерзиков.
Если бы Кора, которая и в самом деле была ее лучшей подругой, узнала о том, что она пришла сюда и — что гораздо важнее — зачем, наверно, она никогда в жизни больше не стала бы разговаривать с Майрой. Потому что Кора тоже хотела этот портрет.
Не стоит мучить себя этим, подумала Майра. Два изречения пришли ей в голову, оба, казалось, идеально подходили к нынешней ситуации. Первое: кто первый приходит, первым получает. И второе: то, о чем она не знает, ее не заденет.
И все равно, отправившись в центр, Майра нацепила пару огромных темных очков «Фостер Грант». Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — еще один мудрый совет.
Она медленно приблизилась к двери и стала изучать табличку с надписью:
ВТОРНИК И ЧЕТВЕРГ — ТОЛЬКО
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫМ ЗАКАЗАМ
Майра ничего не заказывала. Она пришла сюда по внезапному импульсу: подтолкнул ее к этому действию телефонный звонок Коры минут двадцать назад.
— Я весь день об этом думала! Майра, я должна его иметь — мне надо было купить его в среду, но в сумочке у меня лежало всего четыре доллара и я не была уверена, что он возьмет чек. Ты же знаешь, как это неловко, когда у тебя не берут чек. С тех пор я не перестаю грызть себя. Я ночью буквально глаз не сомкнула. Я понимаю, ты скажешь, это страшно глупо, но это — правда.
Майра вовсе не думала, что это глупо, и прекрасно знала, что это правда, ибо сама почти не сомкнула глаз прошлой ночью. И со стороны Коры было неверным утверждать, что портрет должен принадлежать ей только потому, что она первая увидела его, — словно это давало ей какие-то преимущества или что-то в этом роде.
— И вообще я не верю, что она первая увидела его, — произнесла она тонким сердитым голоском. — Мне кажется, это я первая его заметила.
Как бы там ни было, а вопрос о том, кто первым увидел этот восхитительный портрет, был на самом деле спорным. Бесспорным же было то, что испытывала Майра, когда представляла себе, как она придет к Коре домой и увидит этот портрет Элвиса, висящий над каминной полкой, как раз между керамической статуэткой Элвиса и фаянсовой пивной кружкой с его изображением. Когда Майра думала об этом, ее желудок подымался куда-то под самое сердце и зависал там, разбухший, как мокрый ковер. Точно так же она чувствовала себя в первую неделю войны с Ираком.
Это несправедливо. У Коры было множество чудесных вещичек Элвиса, она даже один раз видела его живьем на концерте. Это случилось в Портлендском гражданском центре, примерно за год до того, как Король был призван на небеса, где ему предстояло соединиться со своей нежно любимой мамочкой.
— Этот портрет должен быть моим, — пробормотала она и, собрав все свое мужество, постучалась в дверь.
Дверь открылась едва ли не раньше, чем Майра успела опустить руку, и узкоплечий мужчина, выходя, едва не сбил ее с ног.
— Прошу прощения, — пробормотал он, не поднимая головы, и она едва успела отметить для себя, что это был не кто иной, как мистер Константин, фармацевт из аптеки Лавердьера. Зажав в руках небольшой сверток, он быстро перешел улицу и, не оглядываясь, зашагал к городскому парку.
Когда она вновь повернулась к двери, мистер Гонт уже стоял на пороге и улыбался ей своими веселыми карими глазами.
— Я ничего не заказывала... — тонким голоском выдавила она. Брайан Раск, привыкший слышать, как Майра резким, уверенным тоном с апломбом произносит любые слова и фразы, в жизни не узнал бы этот голос.
— Вы закажете сейчас, дорогая леди, — произнес мистер Гонт с улыбкой и посторонился. — Добро пожаловать! Заходите, не стесняйтесь и оставьте здесь немного радости, которую вы принесли мне!
Украдкой оглядевшись напоследок и не заметив никого из знакомых, Майра Эванс торопливо вошла в магазин.
Дверь за ней захлопнулась.
Белая как у мертвеца рука с длинными пальцами протянулась в полумраке, нащупала свисавшее кольцо и опустила шторку на стекле.
9
Брайан не сознавал, что долго сдерживал дыхание, пока с шумом не выдохнул из себя полные легкие воздуха.
На заднем дворе Джерзиков никого не было.
Уилма, без сомнения, вдохновленная разгулявшейся погодой, развесила перед уходом на работу, или куда она там отправилась, выстиранное белье. Оно трепыхалось от ветерка на трех веревках, сверкая белизной в лучах выглянувшего солнца. Брайан подошел к задней двери и, приставив ладони к лицу, чтобы не мешало отражение, заглянул через стекло внутрь. Его взору предстала пустая кухня. Он стал раздумывать, не постучаться ли еще раз, но решил, что это лишь еще один предлог, чтобы не сделать то, зачем он сюда пришел. В доме никого не было. Самое лучшее — покончить с этим делом как можно быстрее и поскорей убраться подальше.