— Все ли ладно сегодня в школе, а, Брайан? — послышался голос Коры.
— Нормально.
— Хочешь посмотреть со мной телек? Скоро начнется «Санта-Барбара», а сейчас идут «Поцелуи Херши».
— Конечно, — сказал он, — только я сначала поднимусь наверх на пару минут.
— Не оставляй там стакан от молока! Оно засыхает, противно пахнет, и его потом уже не отмоешь в посудомойке!
— Я принесу его вниз, ма.
— Уж будь любезен!
Брайан поднялся наверх и полчаса просидел за письменным столом, мечтательно уставясь на вкладыш с Сэнди Кауфаксом. Когда вошел Шон — спросить, не хочет ли он сходить с ним в магазин на углу, — Брайан с треском захлопнул свой бейсбольный альбом и велел брату уораться вон из его комнаты и не возвращаться, пока он не научится стучаться в дверь, прежде чем войти. Он слышал, как Шон заплакал, стоя в коридоре, но не испытал никакого сочувствия.
В конце концов надо уметь вести себя прилично.
10
Дал привратник вечеринку в окружной тюряге,
Весь оркестрик заплясал, воры да бродяги,
Вся тюремная капелла стала выть в отпаде,
Надрывали глотки все, словно на параде!
Король стоит, расставив ноги, его голубые глаза блестят, подрагивают «колокольчики» на штанах его белого спортивного костюма. Хрусталинки в прожекторах над головами вспыхивают разноцветными огнями. Прядь иссиня-черных волос падает ему на лоб. Микрофон — у самого рта, но не так близко, чтобы Майра не могла рассмотреть чувственный изгиб его верхней губы.
Ей видно буквально все. Она — в самом первом ряду.
И вдруг, когда обрывается один пассаж, он протягивает руку, протягивает руки ЕЙ, точь-в-точь как Брюс Спрингстин (которому никогда и близко не сравниться с Королем, как бы он ни старался) протягивает руку той девчонке в видеоклипе «Танцы в темноте».
На какое-то мгновение она слишком изумилась, чтобы сделать что-нибудь, даже просто шевельнуться, а потом чьи-то руки сзади выталкивают ее вперед, и ЕГО рука обхватывает ее запястье, ЕГО рука вытаскивает ее на сцену. Она чувствует ЕГО запах — смесь пота, «Английской кожи» и горячего тела.
В следующее мгновение Майра Эванс — уже в объятиях Элвиса Пресли.
Атлас его спортивного костюма шуршит под ее ладонями. Мускулистые руки обнимают ее. Это лицо, ЕГО лицо, лицо Короля всего лишь в нескольких дюймах от ее лица. Он танцует с ней, они — пара; Майра Жозефина Эванс из Касл-Рока, штат Мэн, и Элвис Арон Пресли из Мемфиса, штат Теннесси! Они двигаются, обнявшись в танце, по широкой сцене, перед глазами четырех тысяч ревущих поклонников, скандирующих, как иорданцы, тот смешной припев пятидесятых: «Рок-рок, все танцуем рок...»
Его бедра тесно прижимаются к ней; она чувствует нарастающее напряжение в самом его центре, трущемся о ее живот. Потом он крутит ее, юбка на ней взметается вверх, обнажая все ноги, вплоть до трусиков «Секрет Виктории», ее рука скользит внутрь его ладони так легко, словно горячий нож в масло, а потом он снова дергает ее к себе, и его рука скользит у нее по спине, к ягодицам, обнимая и прижимая все крепче и крепче. На мгновение ее взгляд падает вниз, и там, под прожекторами на сцене, она видит пялящуюся вверх Кору Раск. Лицо Коры искажено от зависти и черной злобы.
Потом Элвис поворачивает ее лицо к себе и произносит своим сладким, как сироп, голосом с южным говором: «Отчехо бы нам не хлянуть друх на дружку, а, храсотка?»
И прежде чем она успевает ответить, его полные губы впиваются в ее рот; весь мир заполшется его запахом, прикосновением его тела. Потом неожиданно его язык оказывается у нее во рту — Король рок-н-ролла целует ее взасос на глазах у Коры и всего света! Он снова крепко прижимает ее к себе, и, когда труба выдает очередной ревущий всплеск, она чувствует, как жар начинает полыхать у нее между ног. О-о, никогда в жизни у нее так не было, даже там, на Касл-Лейк, с Эйсом Мерриллом, тысячу лет назад. Она хочет крикнуть, но его язык затыкает ей рот, и она может лишь запустить ногти в его гладкую атласную спину, изо всех сил прижимаясь к нему ляжками, пока труба выводит «Мою дорогу».
11
Мистер Гонт сидел в одном из своих плюшевых кресел, с клинической беспристрастностью наблюдая за тем, как Майра Эванс корчится в оргазме. Крепко зажав в руках портрет Элвиса, она вся дрожала, как женщина в нервическом припадке: глаза закрыты, ноги то сводит напряжение, то отпускает. Прическа утратила форму, волосы растрепались и напоминали не очень приглядный колпак. По ее двойному подбородку струился пот, почти как у самого Элвиса, когда он тяжело передвигался по сцене во время последних концертов.