— При таком обращении, да еще посмотрев на абажур Нетти, как я могу отказаться? Да, я думаю, что зайду... если позволит здоровье. Хочешь пойти со мной, Алан? Может, мы купим что-нибудь и тебе тоже.
— Не исключено. Но, может, мне лучше посидеть и поглядеть на «Патриотов»? Должны же они в конце концов выиграть хоть одну встречу.
— Алан, ты выглядишь усталым. У тебя круги под глазами.
— Такой уж выдался денек. Начался он с того, что мне едва удалось растащить главного выборного и одного из моих замов. Они сцепились в мужской уборной и едва не пустили друг другу кровь.
Она озабоченно нахмурилась.
— О чем ты?!
Он рассказал ей о стычке между Китоном и Норрисом Риджвиком, закончив тем, как странно выглядел Китон — его словечко «преследование» весь день вертелось в голове шерифа. Когда он закончил, Полли долго молчала.
— Ну, — спросил он наконец, — что скажешь? Что ты думаешь по этому поводу?
— Я думала, что пройдет еще немало лет, прежде чем ты узнаешь о Касл-Роке все, что тебе нужно о нем знать. Наверно, это относится и ко мне тоже — меня долгое время здесь не было, я не распространяюсь о том, где я была и что вышло из моей «небольшой трудности», и, я думаю, в городе полно людей, которые мне не доверяют. Но ты, Алан, способен собирать факты и умеешь держать их в голове. Знаешь, на что это было похоже, когда я вернулась обратно в Рок?
Заинтересовавшись, он покачал головой. Полли — даже с ним — была не из тех женщин, что любят копаться в своем прошлом.
— Это было все равно как настроить телик на мыльную оперу, которую давно бросила смотреть. Даже если не смотрела ее несколько лет, все равно тут же узнаешь людей и их проблемы, потому что они на самом деле никогда не меняются. Смотреть заново такой сериал — это все равно что сунуть ноги в старую удобную пару туфель.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что здесь полным-полно мыльнооперных историй, о которых ты еще не успел услышать. Скажем, ты знал, что дядя Дэнфорда Китона лежал в Джанипер-Хилл примерно тогда же, когда там была Нетти?
— Нет.
Она кивнула.
— Когда ему было около сорока, у него начались психические расстройства. Моя мать часто повторяла, что Билл Китон — шизофреник. Я не знаю, правильный ли это термин или одно из тех словечек, которые мама чаще других слышала по телику, но что-то с ним было неладно — это уж как пить дать. Я помню, как он хватал людей на улице и начинал задирать то по одному поводу, то по другому — был там и национальный долг, и отъявленный коммунист Джон Кеннеди, и я не знаю, что еще. Я тогда была совсем маленькой. Но я боялась его, Алан...
— Ну, еще бы.
— Иногда он бродил по улице с опущенной головой, громко и неразборчиво разговаривая сам с собой. Мать велела мне никогда не болтать с ним, когда он такой, даже если он идет в церковь и нам с ним по пути. В конце концов он пытался застрелить свою жену. Или так, во всяком случае, я слышала, но ты же знаешь, как искажают все слухи и сплетни. Может, он только и сделал, что замахнулся на нее своим армейским револьвером. Как бы там ни было, но этого оказалось достаточно, чтобы он угодил в окружную тюрьму. Состоялось что-то вроде предварительного слушания, и, когда оно закончилось, его отправили в Джанипер-Хилл.
— И он все еще там?
— Он умер. Как только его госпитализировали, рассудок у него стал угасать очень быстро. Умирал он уже в полном ступоре.
— О Господи.
— Но это еще не все. Ронни Китон, отец Дэнфорда и брат Билла Китона, в середине семидесятых провел четыре года в психиатрическом отделении клиники в 'Гогусе. Теперь он в алжеймерском доме престарелых. И еще была тетка или кузина — я точно не помню, — которая покончила с собой в пятидесятых, после какого-то скандала. Точно не знаю, что там было, но однажды я где-то слышала, что дамы ей нравились чуточку больше, чем мужчины.
— То есть ты хочешь сказать, что у них это семейное, да?
— Нет, — возразила она. — Здесь нет ни вывода, ни морали. Я просто немного знаю ту историю этого города, которой не знаешь ты, — вот и все. Разные мелкие подробности вроде того, что нельзя переговариваться во время торжественной речи в городском парке Четвертого июля. Я просто пересказываю их как есть. А делать выводы — работа полицейских.
Последнее она произнесла так чопорно-официально, что Алан засмеялся, но... Положение складывалось непростое. Может ли безумие передаваться по наследству? На курсе психологии в высшей школе его учили, что это бабушкины сказки. Годы спустя в полицейской академии в Олбани лектор говорил, что передается или по крайней мере в отдельных случаях может передаваться: некоторые психические заболевания можно проследить в семейной родословной так же ясно, как физические приметы вроде голубых глаз или родинок. В качестве примера он, кажется, приводил алкоголизм. Говорил ли он что-нибудь о шизофрении? Алан не мог вспомнить. Слишком много лет прошло с тех пор.