И он любил ее — совсем как туземцы тех воображаемых тропиков наверняка любили своего Великого Бога Огнедышащей Горы. Его преклонение и страх на самом деле лишь усиливали любовь; она была УИЛМОЙ, силой в себе, и он пытался сбить ее с курса, лишь когда опасался, что она причинит вред себе самой... что, в свою очередь, через мистическую субстанцию любви также отзовется и на нем.
С тех пор он лишь трижды подсовывал ей ксанакс. Третий раз — самый жуткий из всех, что были, — в Ночь Грязных Простыней. Он с диким упорством заставлял ее выпить чашку чаю, и когда она в конце концов согласилась (после короткого, но весьма удовлетворившего ее диалога с Нетти Кобб), он заварил особенно крепкого чая и бросил в чашку не одну таблетку ксанакса, а целых две. И наутро испытал огромное облегчение, увидев, как упала температура на ее градуснике злости.
Ни о чем таком Уилма Джерзик, уверенная в своей власти над душой и телом мужа, и не подозревала; однако именно это удержало ее от того, чтобы просто-напросто въехать на своем «юго» прямо в дверь Нетти и снять с нее скальп (или, во всяком случае, попытаться сделать это) в пятницу утром.
2
Не то чтобы Уилма забыла про Нетти, или простила ее, или в голову ей закралось хоть малейшее сомнение относительно того, кто надругался над ее бельем, — никакие лекарства на свете не смогли бы вызвать подобный эффект.
Вскоре после того, как Пит отправился на работу, Уилма села в свою «тачку» и медленно проехалась по Уиллоу-стрит (на заднем бампере маленького желтого «юго» красовалась наклейка, оповещавшая весь мир: «ЕСЛИ ВАМ НЕ НРАВИТСЯ МОЯ ЕЗДА, НАБЕРИТЕ 1-800 ДЕРЬМА НАЕШЬТЕСЬ»), Она свернула направо, на Форд-стрит, и, приблизившись к маленькому аккуратному домику Нетти Кобб, совсем сбросила скорость. Ей показалось, что одна занавеска дрогнула, и это было хорошим началом, но... только началом.
Она объехала квартал (проезжая мимо дома Расков на Понд-стрит, даже не удостоила его взглядом), мимо собственного дома на Уиллоу, и снова, во второй раз, на Форд-стрит. На этот раз, приблизившись к дому Нетти, она дважды просигналила и остановилась перед домиком, не выключая двигатель.
Занавеска снова колыхнулась. На этот раз — точно. Дамочка выглядывала из окна. Уилма представила себе ее за занавеской, дрожащую от чувства вины и страха, и поймала себя на том, что этот образ нравится ей даже больше, чем тот, с которым она ложилась вчера спать — тогда она представляла себе, как вертит и крутит башку этой сумасшедшей суки, пока она не отрывается от шеи, как у той девчушки в «Изгоняющем Дьявола».
— Мышка, я тебя вижу, — мрачно пробормотала она, когда занавеска застыла. — Не думай, что спрячешься.
Она снова объехала квартал, второй раз остановилась возле дома Нетти и опять просигналила, чтобы насладиться страхом этой сучки. На этот раз она стояла перед домом минут пять. Занавеска колыхнулась дважды. В конце концов, удовлетворенная, она поехала прочь.
«Психопатка весь остаток дня будет меня высматривать, — подумала она, подъезжая к собственному дому. — И побоится нос наружу высунуть».
С легким сердцем и легкой поступыо Уилма зашла в дом, отыскала каталог и плюхнулась с ним на диван. Скоро она уже радостно заказывала три новых комплекта простыней — белый, желтый и кремовый.
3
Рейдер сидел в комнате посреди ковра и смотрел на свою хозяйку. В конце концов он легонько заскулил, словно напоминая, что сегодня рабочий день и она уже опоздала на полчаса. Сегодня она должна была пропылесосить верхний этаж у Полли, и еще должен был прийти телефонный мастер с новыми аппаратами — с большими наборными кнопками. Тем, у кого такой жуткий артрит, как у Полли, обращаться с этими аппаратами намного легче.
Но как она может выйти?
Ведь эта сумасшедшая полька ездит где-то поблизости на своем маленьком автомобильчике.
Нетти уселась в кресло, держа на коленях абажур. Она не расставалась с ним с того самого момента, как сумасшедшая полька в первый раз проехала мимо ее дома. Потом та прикатила снова, остановилась и стала дудеть. Когда она убралась, Нетти решила, что все, быть может, закончилось, но не тут-то было... Женщина вернулась в третий раз... Нетти была уверена, что эта сумасшедшая попытается проникнуть в дом. Она сидела в кресле, одной рукой прижимая к себе абажур, а другой — Рейдера, и мучительно соображала, что же ей делать, если эта психопатка попытается вломиться сюда. Как ей защитить себя? Этого она не знала.