Когда Миртл в конце концов убедилась, что его отлучки связаны не с женщиной на стороне, что это всего-навсего лошадиные бега, она вздохнула с облегчением. Это отвлекало его от дома, где он играл роль тирана, а много проигрывать он не мог, рассудила она, потому что это никак не отражалось на чековой книжке. Просто Дэнфорт нашел себе безобидное для своих средних лет развлечение.
Всего-навсего скачки, подумал Китон, шагая по Мейн-стрит с засунутыми глубоко в карманы плаща руками. Он издал странный, дикий смешок, который, случись кому-то оказаться рядом на улице, заставил бы прохожего обернуться. Миртл следила за чековой книжкой. Мысль о том, что Дэнфорт мог растранжирить Т-акции, в которые были переведены все их сбережения, никогда не приходила ей в голову. Как не была она осведомлена и о том, что «Шевроле-Китон» на краю краха.
Она следила за чековой книжкой и вела домашние счета.
Он был Хранителем Главных Ценностей.
Когда дело касается растраты, Хранителю Главных Ценностей лучше удается ее скрыть, но... в конце концов ларчик неизбежно должен открыться. Веревки и обертка на ларчике Китона начали трещать и рваться осенью 1990-го. Он пытался, как мог, связать концы с концами, надеясь отыграться на ипподроме. К тому времени он нашел букмекера, который давал ему возможность делать ставки куда крупнее, чем позволял ипподром.
Однако это не принесло удачи.
А потом, этим летом, его начали преследовать всерьез. До того Они лишь играли с ним. Теперь Они были готовы убить, и до Судного Дня оставалось меньше недели.
«Я достану Их, — подумал Китон. — Со мной еще не все кончено. У меня есть еще парочка трюков в рукаве».
Однако что это за трюки, он не знал, и в этом-то и была вся беда.
«Ничего. Есть какой-то выход. Я знаю, он должен быть...» Здесь поток его мыслей вдруг оборвался. Он стоял перед новым магазином — «Самое необходимое», — и то, что он увидел на витрине, на секунду-другую вытеснило все остальное из его головы.
Это была ярко раскрашенная прямоугольная картонная коробка с картинкой спереди. Похоже на настольную игру. Но это была игра, связанная со скачками. И он готов был поклясться, что на картинке — две лошади, идущие голова в голову на финишную прямую, — были изображены Люистонские скачки. Не будь он Занудой Китоном, если там, на заднем плане, нарисована не Главная трибуна.
Игра называлась «ВЫИГРЫШНЫЙ БИЛЕТИК».
Китон стоял и смотрел на нее почти целых пять минут словно загипнотизированный — как мальчишка смотрит на витрину с электрической железной дорогой. Потом он медленно прошел под темно-зеленый навес, чтобы посмотреть, работает ли магазин по субботам. На двери с внутренней стороны за стеклом висела табличка с одним-единственным словом:
ОТКРЫТО
Китон секунду разглядывал ее, думая — как до него думал Брайан Раск, — что ее забыли снять по ошибке. Магазины, да еще в Касл-Роке на Мейн-стрит, не открываются в семь утра, особенно по субботам. И тем не менее он взялся за дверную ручку. Она легко повернулась.
Когда он открыл дверь, над головой звякнул маленький серебряный колокольчик.
4
— На самом деле это не игра, — говорил пять минут спустя Лиланд Гонт. — Тут вы ошиблись.
Китон сидел в плюшевом кресле с высокой спинкой, в котором на этой неделе до него уже успели посидеть Нетти Кобо, Майра Эванс, Эдди Уорбуртон, Эверетт Франкель, Синтия Роз Мартин и многие другие. Перед ним стояла чашка душистого ямайского кофе. Гонт, оказавшийся чертовски славным парнем для заезжего торговца, настоял, чтобы Китон выпил хотя бы одну. Сам он, перегнувшись в витрину, осторожно доставал коробку. Он был одет в великолепно сидящий темно-бордовый смокинг, и ни один волосок не нарушал его идеального пробора. Он сообщил Китону, что часто открывает магазин в неурочные часы, потому что, сколько себя помнит, страдает бессонницей.
— Даже когда я был совсем молод, — сказал он с горькой усмешкой, — а с тех пор прошло очень много лет.
Однако, по мнению Китона, он выглядел свежим, как маргаритка, кроме глаз — так налитых кровыо, что, казалось, их родной цвет — красный.
Он вытащил наконец коробку и поставил ее на маленький столик рядом с Китоном.
— Она сразу бросилась мне в глаза, — сказал Китон. — Картинка здорово похожа на Люистонский ипподром. Когда-то я бывал там.
— Любите азартные игры, да? — с улыбкой спросил Гонт.
Китон уже хотел было сказать, что никогда в жизни не