- Даааа… – с сомнением протянул мужчина. – Ситуация дурацкая. Но можно попробовать прояснить ее немного. – Сейчас покажу:. – Хамон, – обратился он к шуту, – не могли бы вы немного сузить круг наших поисков? Скажем, пропеть одну строку, а не всю песню?
Хамон нахмурился и кивнул. После чего пропел снова:
- Случится тебе проходить по мосту, полынью сквозь камни его прорасту.
- Так, чудно, – потёр руки Валентайн. – А теперь я буду по очереди произносить слова из песни, а вы кивните мне, пожалуйста, на правильное слово. Договорились?
Шут кивнул, как загипнотизированный глядя на мужчину.
Джослин зажёг очаг и стал собирать скудный ужин, внимательно прислушиваясь к разговору. Сэр Этьен подвинулся поближе к огню и тоже весь обратился в слух. Послушница, всё-таки накинув на себя одеяло, присела на кровать рядом с храмовником, да там и осталась.
- Итак, давайте попробуем. – сказал Валентайн. – Случится? Тебе? Проходить? – после каждого слова он делал небольшую паузу. – По? Мосту? Полынью? – кКивок со стороны шута.
- Прекрасно! – в восторге воскликнул мужчина, да так громко, что больной беспокойно заворочался, а девушка шикнула. – Простите, я увлекся. А теперь, дорогой Хамон, давайте-ка вы попытаетесь пропеть нам следующую строку, имеющую отношение к тому, что вы хотите сказать нам про полынь.
Шут слегка призадумался, потом тряхнул головой и тихо спел:
- Это любовь уносит меня.. (Пламенев, “Вне смерти”)
- Ага. Это? – кивок. – Отлично. Значит, мы знаем, что “Полынь это…”. Попробуем снова?
- Я голубая трава что поёт (Мельница, “Голубая трава”)…- добавил шут.
- Так, ну-ка, я? Голубая? Трава? – кивок. – Полынь это трава… несомненно, вы правы. Артемисия, как ее ещё называют на латыни, она и впрямь трава. Хотите добавить ещё?
Шут отчаянно закивал. На лице его расцветало выражение счастья. Наконец-то его понимали, хоть и ценой определенных усилий.
- В котором нет ни одного изъяна!...(Собака на сене)
- Ага, отлично. В? Котором? Котором, или правильнее сказать, которая? – кивок,. – Дивно! Полынь это трава, которая… что она делает, эта трава?
- Кажется.. – Доминика аж зажмурилась от внезапной догадки, словно в глаза ей ударил яркий свет. – Кажется, благородные господа, я поняла, что имеет в виду Хамон. Полынь, это трава, которая запускает амулет?
- В точку! – воскликнул сэр Этьен, наблюдая за реакцией шута.
- Наконец-то мы хоть что-то поняли? А где сейчас амулет? – с интересом спросил Валентайн.
Очевидно было, что он понимал, о чем речь.
Девушка лишь грустно покачала головой.
- Сэр Осберт забрал девушку и отца Варфоломея с собой, но он не сказал, нашли ли они амулет.
Шут яростно замотал головой и замахал руками как ветряная мельница.
- Ах, видите, значит они его не нашли,. – послушница лишь рукой махнула.
- Я совершенно не понимаю, что за игру затеял этот содомитский мерзавец! – рявкнул де Баже, вскакивая и в исступлении измеряя шагами комнату. – Подонок, тварь без чести и совести, бросить беззащитного товарища, привести тварей к убежищу, похитить силой девушку, которая уже без пяти минут чужая жена, пожилого священника и наконец, вырубить меня ударом по голове! – последнее привело рыцаря в такую ярость, что он стукнул кулаком по столу, заставив еду на нем подпрыгнуть.
- Довольно, сэр рыцарь! – девушка немного повысила голос, глазами указав разозленному Этьену на Сен Клера, которого начало трясти.
- Госпожа, что это с ним? – испугался оруженосец.
Он подбежал к господину, который бился в жестоком ознобе. Доминика, сидевшая на кровати рыцаря, сняла с себя плащ и укрыла больного. Ее примеру последовал и де Баже. Девушка подоткнула одеяла со всех сторон, но это помогало слабо – зубы Сен Клера стучали, в слабом свете очага видно было, что его ногти посинели.
Согрев ещё воды, они с большим трудом напоили больного лекарством. В поисках тепла рыцарь, явно мало что соображая, протянул руки и обнял девушку. Та вначале попыталась вырваться, но очень быстро поняла, что это будет трудным заданием. Сэр Этьен рассмеялся. Доминика была сбита с толку.
- Что в этом смешного? – обиженно спросила она, силясь освободится из крепкой хватки тамплиера. От него пахло потом, болезнью и полынью.
- Ничего, госпожа, простите, – смутился рыцарь. – Просто я вспомнил, как он обнимал одну девушку.
- Это кого же? – послушница, наконец, успокоилась и тихо лежала в объятиях больного.
Остальные мало-помалу устроились на ночлег. Шут с Булкой сидели у двери, с почти одинаковой сосредоточенностью прислушиваясь к происходящему за дверью. Снаружи послышался рев и громкий стук.
- Опять… – вздохнула девушка,в то время, как шут и собака вскинулись.
Звуки не повторились и все мало-помалу успокоилось.
- Так кого же обнимал ваш друг? – спросила послушница, осторожно отцепляя пальцы задремавшего тамплиера от своего платья.
- Свою жену. Он обнимал ее всегда, когда только у него была возможность. Отпустил только туда, куда ему путь был заказан.
- Я так понимаю, что на тот свет? – всё-таки Доминика была медиком, что накладывало определенную печать цинизма на ее личность.
- Правильно понимаете, добрая девица.
- Насколько я знаю, тамплиеру нельзя сочетаться браком. Как вышло, что он был женат?
- Это было ещё до того, как Амори ушел в орден Святого Сионского храма, передав туда большую часть своих богатств и лишив престарелых родителей надежды, что род Сен Клеров будет хоть когда-нибудь продолжен. Его женой была Эвелин де Макон, сестра покойного барона, доставившего нам столько беспокойств.
- И что, вы говорите, их брак был по любви? – недоверчиво спросила послушница. – Сложно в это поверить, простите.
- Почему? – недоуменно вскинул брови рыцарь.
- За свою не слишком-то долгую жизнь я повидала много браков, но по обоюдному согласию и истинной любви такое бывает редко. Как правило, любовь и уважение приходят после, когда супруги уже хорошо знакомы и привыкли друг к другу.
- Вы рассуждает очень разумно, в особенности для послушницы, которая должна знать такие вещи лишь в теории.
- Отчего же? – устало улыбнулась девушка. – Я имела честь знать все это и на практике.
- Милая девушка, неужели вы были замужем? Не дайте сгореть от любопытства, что же случилось с вашим мужем?
Девушка не успела ответить, даже если бы и хотела – храмовник, неосознанно добавляя драматизма ситуации, сдавленно застонал. Она поспешно, явно радуясь поводу прекратить тяжёлый для нее разговор, повернулась к нему.
- Сэр рыцарь, если вас не затруднит, не могли бы вы подать мне ещё отвар, он стоит на столе.
- Да, конечно. Случалось Амори спасать мне если не жизнь, то здоровье, вот и настал мой черед отплатить ему за все хорошее.
Губы больного обметало белым налетом, он раскраснелся и был беспокоен – очевидно, снова усилился жар. Девушка и рыцарь по очереди поили его отваром, меняли компрессы и обтирали водой.
- Если завтра мы не принесем ещё воды, положение наше будет сложным,. – заметила девушка.
- Пустяки, сделаем вылазку и добудем все, что надо. Я уже пришел в себя, меня больше не мутит и голова не кружится, так что я смогу послужить общему благу.
- Рада, что это так. Всё-таки удар был сильным, я не была уверена, насколько быстро вы восстановитесь.
- Да уж. Экий всё-таки отменный мерзавец этот Осберт. Я и раньше слышал о нем разную молву, но он превзошел себя. Предать тех, кто ему верил и с кем он в одной связке, во вред самому себе! Подло, исподтишка нанести коварный удар другому рыцарю! А главное, похитить девушку и монаха!
- Вот по последнему пункту позволю себе с вами не согласиться, сэр Этьен. Не вы ли вместе с сэром Сен Клером совершили то же действие в отношении нас? Да если бы вы не привезли нас сюда, всего этого не случилось бы! – она стояла перед ним, уперев руки в бедра, раскрасневшаяся и сердитая.
Де Баже сделал пару шагов назад, искренне не понимая причину быстрой смены настроения Доминики.