Амори, – обратился Этьен к тамплиеру, – помочь тебе дойти до кровати?
- Ты ещё до нужника меня проводи, – желчно усмехнулся тот. – А Джослин мне на что?
- Господин, пойдёмте, – оруженосец немного запоздало подставил Сен Клеру свое плечо.
- Иду, куда ж я денусь… – было совершенно очевидно, что храмовник держится из последних сил, но он хорохорился, не желая показывать своей слабости даже самому себе.
- Джослин, все хорошо. Я помогу господину, видно же, как ты устал. Я справлюсь,. – Доминика чуть-чуть улыбнулась и оруженосец поймал себя на идиотски-восторженной гримасе в ответ.
- Нечего его баловать! – запротестовал тамплиер. – Эдак он вовсе разленится. И потом, сударыня, вы и впрямь собрались сопровождать меня ээээ… на встречу с Папой Римским?
- Что вы имеете в виду?
Давясь от смеха, Джослин разъяснил покрасневшей послушнице, что этим выражением они заменяют более грубое определение для отправления естественных надобностей.
Доминика только хихикала, слушая многочисленные кённинги – пометить снег за стенами замка, порычать в кустах, встретить солнце, на аудиенцию к понтифику и прочее, и прочее.
Под шумок Сен Клер добрался до искомого места сам, правда, вернувшись из похода, он совсем выдохся. Из списка стражей его исключили, конечно, впрочем, храмовник и не настаивал.
Он добрался до кровати и почти что упал туда. Голова болела, в висках стучало, губы пересохли, его бросало то в жар, то в холод. Выпив предложенный послушницей отвар, он вытянулся на постели.
Остальные мало-помалу заснули, кроме Валентайна, сидевшего около двери и Булки, бессменного стража. Последний, правда, нагло дремал, иногда подергивая задней лапой, но при малейшем подозрительном звуке мигом вскакивал, находясь в полной боеготовности.
Доминике не спалось. То ли нехватка свежего воздуха, то ли просто беспокойство не давали ей провалиться, наконец,в глубокий сон.
Она уплывала и просыпалась от малейшего шороха. В грёзах ей виделся тот, о котором, как она думала, она уже давно не вспоминала, спрятав его в самый дальний угол своего сознания, заперев там и выбросив ключ. А вот, поди ж ты. Он звал ее, манил за собой, но она знала, что идти за ним нельзя ни в коем случае, и это делало ее дрёму ещё более беспокойной.
Наконец, она устала бороться с самой собой, встала и подошла к окну.
Дождь кончился, но небо все ещё было затянуто облаками, поэтому видно было очень плохо. Где-то внизу почти постоянно слышались вой, бормотание, иногда рычание и звуки стычки.
“Как странно”, подумала она, “мы почти привыкли к этим мерзким звукам. Человек ко всему привыкает, это я знаю со времён Палестины, но все, что тут происходит – немыслимо, невозможно, нереально. И тем не менее, оно уже стало мне, в некоей степени, знакомым и понятным. Видимо, главное принять те законы, по которым тебе приходится жить и подстроиться под них”.
Ее насторожил шорох, послышавшийся девушке от входной двери и она оглянулась. Валентайн смотрел на нее, и в скудном освещении (один факел они на всякий случай оставляли гореть, и именно возле входа) ей показалось,что она снова видит в его глазах похотливые огоньки.
- Что вам нужно, сударь? – тихо спросила она, стараясь никому не помешать.
С таким же успехом она могла бы орать во все горло – громкий храп Этьена, присвистывание Джослина и ритмичное дыхание Хамона указывали на то, что сон их был крепок и здоров. Девушка вдруг поймала себя на мысли о том, что она не понимает, спит ли храмовник, но тут ее внимание отвлек ответ Валентайна.
- Милая девушка, я прошу простить меня. Я был излишне настойчив, груб и несдержан. Обещаю, что этого больше не повторится.
- Прощаю вас, сударь,. – сухо ответила послушница – Я прощаю вас, как христианка.
- Это значит, что она и не думает тебя прощать, ничтожество, – раздался с кровати голос тамплиера.
- Да... смею лишь надеяться, что в дальнейшем госпожа будет более благосклонна к опозоренному разведчику, – совсем скис Валентайн и повернулся лицом к стене, наглаживая Булку.
- Размечтался, – совсем уж тихо произнес Сен Клер. – Не беспокойтесь, Доминика, он вам больше ничего не сделает, обещаю.
- Я и не боюсь, – а сердце ее стучало так, что казалось, трепыхалось уже где-то в районе горла.
- Верю, что не боитесь,. – он усмехнулся и приподнялся на локте. – Вы не составите мне компанию?
- Вам тяжело уснуть, сэр рыцарь? – она присела на краешек его кровати, но та была столь неудобна для подобных действий, что девушка с тихим писком съехала в самый центр ящика, частично упав в объятия лежащему, да так, что он охнул от неожиданности, но поймал ее.
- Спасибо, так гораздо приятнее! – сказал он, как только восстановил дыхание.
- Извините! – девушка предприняла попытку встать, но Сен Клер легко удержал ее.
Как-то это получилось у него так, что Доминика поняла – как только ей захочется высвободиться, ей тут же это позволят. В этом не было ничего от принуждения – просто он каким-то образом прочитал ее желание простого человеческого тепла.
Так они и лежали какое-то время, и дыхание тамплиера, поначалу быстрое, стало выравниваться. От него пахло потом, немного вином и травами, но удивительным образом, ей эти запахи напомнили о доме. Он был теплым и живым, нуждался в ее помощи и уж точно не желал ей зла. Послушница поняла, что сейчас она может ни о чем не думать, и наслаждалась его объятиями. Давно ей не было так хорошо и спокойно.
Видимо, она задремала и тело ее, расслабляясь, дернулось. Сен Клер моментально проснулся, словно и не спал.
- Простите, сэр рыцарь, – тревожно шепнула она, – я разбудила вас.
- Просить прощения должен я, любезная. Я практически похитил вас, и лишил даже возможности к бегству. К тому же, я наверное, ужасно храпел, да и помыться бы не мешало. А уж как мы тут все заросли, – он погладил рукой короткую, но жёсткую бороду, отросшую за последнюю неделю.
Девушка тихо рассмеялась. Почему-то рядом с ним было легко.
- Это пустяки. И вы не храпите даже вполовину так ужасно, как ваш друг.
- Это да, – охотно согласился тамплиер – Этьен чемпион Англии и Франции по храпу. В Испании боятся его грозного рыка. Львы из Палестины бежали после того, как он случайно уснул рядом с логовом одного из них. Да что тут говорить, сам Саладин договорился с Ричардом о перемирии исключительно под давлением сарацин, смертельно испуганных кошмарными звуками, доносившийся из его шатра…
Доминика вытерла выступившие от сдерживаемого смеха слезинки.
- Не знала, что храмовники умеют так занятно рассказывать.
- Это вы, сударыня, ещё не встречали моего приятеля, Александра Хаскиля. Вот тот и правда мог насмешить. Он вечно рассказывал небылицы.
- А… где он сейчас? Он в порядке? – обеспокоилась девушка.
- Он? Да, конечно, в полном. Скорее всего, выкинув арфу и использовав нимб как оружие, он сбежал из рая в ад, потому, что обожал приключения и терпеть не мог скуки.
- Я не хотела напоминать вам о грустном, извините.
- Да что вы все извиняетесь, девушка? Хаскиль был хорошим человеком, хоть и крысячил помаленьку, да и у всех нас были потери. Ведь и вы стали послушницей не от хорошей жизни, верно?
- Я? Да, пожалуй.
- А вы расскажите, Доминика. Я ведь не враг вам, да и время располагает. Когда ещё можно делиться сокровенным, как не ночью, когда и собеседник-то почти не виден, и чувство такое, словно говоришь сам с собой. Считайте, что я – это ваша тень, которая лежит себе на полу, есть и пить не просит, а смиренно слушает.
- Да уж, тень,. – она горько усмехнулась, но не отодвинулась, лежа в его объятиях. – Сэр Сен Клер, а вы как относитесь к женским слезам? Я давно никому эту историю не рассказывала, а когда вспоминаю о том, что привело меня в монастырь, невольно могу заплакать.
- Сударыня, я был женат на самой темпераментной женщине из всех, кого я знал, включая капризную супругу Ричарда Львиное Сердце. Поверьте мне, я не боюсь женских слез.
- Ох, прошу прощения, вы были женаты? Я и не знала. – девушка решила не выдавать болтливого сэра Этьена, догадываясь, что друг его за это не похвалит.