Куратор быстро развернулся к нашим мешкам, махнул рукой, и все сопровождение кинулось вытряхивать нашу добычу прямо на утоптанную землю.
Траву высыпали кучками, саженцы, аккуратно упакованные в мокрые водоросли, разбросали и сломали, рассаду и грибы затоптали. Я не шевельнулась, а Ореста перекосило. Полный мешок свежей рыбы вывалили под ноги Кошмара, запеченная рыбка попала на первую ступеньку столовой. Запахи смешались, поплыли по двору. Мои записи вытряхнули из прозрачного земного мешочка, их подхватил ветерок и понес во все стороны.
Все молчали. Дикий Кошмар похрюкивал, улыбался желтым оскалом, вероятно, наслаждаясь учиненным погромом.
– Понятно, – подытожил дядька в форме, – ничего особенного. Не стоило ждать. Выпустите моего заместителя.
– А с этими что тогда делать? – удивился куратор.
– Ничего. Занимались же они чем-то, пусть продолжают. Пойдем, ваша светлость, у нас вино еще оставалось…
Начальство. Офицеры! Ужас. Просто ужас.
Детина развернулся, как бульдозер, окончательно доломав все цветы, и пролаял:
– Га-га-га! Такая мелкая, смотреть тошно. На один разок.
– Пошли-пошли, принесут – и опять все остынет…
Они направились к корпусу, комнаты которого я недавно и старательно убирала. Орест уже подбирал наши травы. Выскочила грустная Салмея, поставила пустой таз на крыльцо, вопросительно на меня посмотрела. Я кивнула. Свежая рыбка уже потеряла свою привлекательность, но отмоют. Несколько грибов остались тоже целыми. Готовую рыбу испоганили не всю, часть так и лежала в прозрачном пакете. Его я и ухватила, больше ничего не стала поднимать, даже записи. Основное помню, значит, запишу в свой блокнот еще раз.
Забрали сумки и пошли к себе. Салмея нас догнала с узелком, сунула его Оресту и бегом вернулась к крылечку, чуть не плача.
Да-а… такую стену мне, пожалуй, не проломить. Эти двое ничего мне не расскажут о других мирах. Зря ждала судна.
Зашли в комнату Ореста, сказала ему так:
– Знаешь, я очень хочу вернуться на свой остров. И тебя бы с родителями забрала. Уверенна, у нас вам будет гораздо интереснее во всех смыслах. Но как туда попасть – не знаю, координат нет, географию не учила, к соседям мы не выбирались, у нас все было свое. Поэтому нужны знающие люди, магистры, скорее всего. Этот огромный и грязный мужик и есть начальник нашей школы?
– Нет, госпожа. Грязный – граф Наррац, начальник всего острова и боевой школы второго года. А который его увел – наш начальник, барон Грат.
Боже!
– Как же аристократ и начальник всего острова мог так опуститься?
– Да что вы, это наш не любит грязь. Он вообще… странный.
– Подожди, у вас что, народ редко моется? И в домах так же грязно?
– Почему? Люди-то разные. У кого вода есть, те привыкли жить в чистоте. У кого тонкое ремесло – тоже. У целителей и травников всегда чисто, у швей, в тавернах, пекарнях, в большинстве лавок, особенно в тех, где заняты продуктами или тонким мастерством. Стекло, например, и посуду моют целыми днями, у нас в соседней лавке торгуют, я видел.
– Получается, что как раз среднее сословие, купцы и ремесленники, живут в чистоте?
– Конечно, иначе ничего не продать!
– Здорово…
Даже думать боюсь, как во дворцах балы проходят. Хотя, может, есть свои изъяны в особенностях родов, прости господи. Видела же я замарашек в городе, думала, по бедности… а как привыкли, так и живут. В академии с водой никто не ограничивал, душ в каждой комнате.
Или это уже другой уровень цивилизации?
Траву Орест разложил у себя на столе, а я развернула узелок Салмеи, мысленно передав ей благодарность за булку хлеба и приличный кусок окорока.
– Смотри, какая она молодец! Эх, еще бы чаю горячего…
– Чай я смогу, госпожа! И вы сможете. В каждой душевой есть подогрев. Если вот здесь долго жать, то вода даже закипит, останется кружку подставить. И трава нужная есть! Только у меня кружка одна, сначала вам сделаем.
– Нет, ешь сам, не торопись, – вытащила свой ножик, нарезала хлеб и мясо, собрала себе небольшой бутерброд, остальное завернула, и половину спасенной запеченной рыбки оставила, – сначала душ приму, а потом уж стукну к тебе за чаем.
– Госпожа, я сам принесу!
– Ну, или так… спасибо.
Мне не хотелось своим кислым видом портить ему настроение. Плохо, все плохо.
Дверь оказалась у меня неплотно закрытый! Надо же… как я так… больше недели меня нет, заходи, кто хочешь… распахнула и чуть не выронила свой ужин.