Утром зашел ко мне целитель, носатый дядька в измятом балахоне, нацедил кровь, я безучастно смотрела на его манипуляции.
Днем за нами отправили матроса. Вещи свои все же собрала, и мы с Орестом ушли на судно. С нами отправился и целитель. Провожала нас, по-видимому, вся школа. Салмея вытирала слезы, остальные хмурились. Начальник что-то говорил лопушистому заместителю, тот кивал и убито на меня поглядывал, отсмаркиваясь.
Орест помог мне подняться по трапу, следом занес сумки, и мы прошли на палубу.
Судно оказалось парусником, а к берегу подходили на веслах. Как только отошли довольно далеко от берега, подняли паруса.
Нас с Орестом срочно отправили вниз, в один крошечный кубрик на двоих. Мальчишка, несмотря на травму, полез все же на верхнюю койку, и даже заснул. А мне все мерещилась вывернутая голова, и я никак не могла успокоиться.
Помог мне целитель, на второй день. Привел его Орест. Дядька окончательно сморщил свой нос, подумал, повздыхал, что-то прошипел и принес небольшой кувшин с очень знакомой коричневой настойкой. На редкость вонючей. Зато я, наконец, заснула, и спала, как позже выяснилось, больше суток. Проснулась в другом кубрике. Побольше и, главное, с гальюном и кувшином воды за хилой дверкой. Тщательно вымылась без всякой магии.
Резерв полон, но я первый раз испугалась в этом мире. Не могла принять свою магию. Размялась, надела Олину форму некроманта. Чувствовала себя отвратительно, одно удивило – резерв не просто полон, а искрился шелком. Я понимала, от белых скал уже отплыли, но удержу ли в следующий раз магию? Может, в этом мире контроль у меня требует значительно больше сил.
Иллюминаторов нет, да и где мы вообще – даже не представляла. Но что-то делать надо. Для начала – выяснить, какие планы у начальства.
Выглянула и сразу увидела Ореста. Парень сидел напротив моей двери, подскочил:
– Как вы, госпожа?
– Лучше. А ты?
– Я нормально, – отмахнулся и спросил, – к начальнику сможете пройти?
– Да. А почему меня перенесли? И кто?
– Мы с целителем, начальник школы распорядился. Будьте осторожны, – зашептал, – может, гадость какую-то придумал. Он может.
Я кивнула.
Шли мы недолго, судно небольшое, просто перешли на другую сторону. Орест постучал, выглянул целитель и открыл дверь.
Зашла я одна. Кубрик по размерам такой же, как мой, только есть иллюминатор, и дверка в удобства понарядней. Начальник лежал, целитель присел к нему на кровать, мне оставили круглый табурет, привинченный к полу и столику.
Начальник опять вытащил артефакт.
Понятно. Повторение допроса.
– Отвечаешь сразу, не думая. Кто твои родители?
– Отец – целитель людей, мама – животных.
– Значит, у тебя тоже есть дар? – вдруг вставил целитель, перебив начальника.
– Есть, небольшой. Но я плохо обучена, только азы.
– А почему я ничего не вижу? – не унимался целитель.
– Мы можем проверить, – намекнула я, – отправляйте свою магию, вы знаете, как и куда, а я добавлю.
Целителя барон Гарт явно хотел одернуть, но больной в кубрике один. Он. Подумал и сказал:
– Согласен.
Целитель развернулся на месте, задев ногу больного, я поморщилась. Одеяло откинул начальник, сцепив зубы. Лубок мой сняли, а другим не заменили. Я кинула диагност – точно, кости сдвинулись. Идиот.
– Стоп, – пришлось мне сказать, – зачем сняли шину?
– Что? А, деревяшку? Кто тебе сказал, что она лечит?!
– Не в лечении дело. Она держит кость в правильном положении. Сейчас кость смещена, и срастется неправильно, регенерацию запускать нельзя.
– Не целитель, – свысока подытожил спец.
– Слабый целитель, – не согласилась я, – но это элементарно. Вы, как целитель обученный, должны увидеть смещение.
– Конечно, вижу! Но лучше хромать, чем не ходить вообще!
– А почему правильно кость не сложить? – изумилась я.
– Да кто это сделает? Магистры только!
– Почему?!
– Принеси-ка две порции обеда, только пусть разогреют, – вмешался начальник.
– Да я уже ел, – отмахнулся целитель, – мальчишке ее скажу, вам принесет.
– Две, я сказал. Ты же не ела? И сам присмотри, лично, чтобы хорошо разогрели, и запить горячим, и хлеба побольше. Мальчишку возьми, пусть знает, куда идти на будущее.
Целитель обалдел, завис, потом хмыкнул и покорно вышел.
– Давай, делай, как надо, – велел начальник.
– Лубок сохранился?
– Не знаю.
– Ясно. Будет больно, – предупредила я.