– Мечта… – завороженно смотрел дядька, – мечта пенсионера. Знающего, конечно. А попасть к вам можно, хотя бы посмотреть?
– К сожалению, нет.
– Почему же, – раздался голос, – вам можно. Если пан не болтлив.
Я даже поворачиваться не стала.
– Пан – кремень, – сказал дядечка и протянул руку декану, – Семен Семенович Гурко. Иришка у меня практику проходила. Я у нее наставником был.
– Анджей Кмициц-Замойский. Когда-то и я был наставником у Наташи.
Я склонилась над столом, не выдержала и засмеялась.
Нет, до чего веселые дни!
– Давайте перенесем этот разговор. Вы на месте до шести? Очень хорошо. Прошу о нашем разговоре никому не говорить, мы подойдем еще раз. Наташа, меня отправили за тобой. Регистрация переносится на час раньше, в загсе слезно попросили. Такси у входа.
Встала и пошла, как коза на веревочке.
Что тут скажешь?
– У него есть магия стихий. Совсем чуть-чуть, но на перенос и жизнь хватит, – шепнул мне в такси декан Кмициц.
Я кинула и опять промолчала.
Но переодеться успела, даже нос попудрить.
И как Елене Ивановне и магистру Кмицицу одевали ленты свидетелей – успела увидеть.
Прибывший декан оказался свидетелем со стороны жениха.
На свадьбах я была, а в самом загсе – нет, ни разу. И сравнивать мне не с чем. Но у отца подозрительно поблескивали глаза, а Елена Ивановна откровенно хлюпала носом. Девчонки щелкали телефонами и страшно жалели, что видеокамеру вернули отцу Сережи.
Мой косяк – не сообразила купить, она все равно пригодится.
Открыли прямо там шампанское, даже те, кто зачитывал молодым поздравления, тоже с нами выпили по бокалу, мы сегодня у них последние.
Церемония оказалась довольно трогательной. Наши, хлюпая носами уже все, расселись в машины с кольцами, лентами и бантами. Мы с отцом им помахали и пошли еще раз в институт.
Лысого дядечки за столом не оказалось, но к нам подошла молодая женщина:
– Вы Быстрицкие?
– Да.
– Семен Семенович просил его дождаться, он ненадолго отошел.
– Семен Семеныч, – покачал отец головой и развел руками.
– Семен Семеныч, – согласно вздохнула женщина и они, довольные, рассмеялись. Ну, прямо пароль.
– А девушка может писать заявление. Копии паспорта и аттестата есть? Давайте, сделаю.
Пока я заполняла и подписывала все, что нужно, отца уже окликнул подбежавший Семен Семенович. Оба бурно захлопали по плечам друг друга и, спохватившись под укоризненным взором женщины, присели в уголок пошептаться.
– Семен Семеныч… – закатила она глаза.
Я опять не выдержала и хихикнула.
Прием по результатам ЕГЭ и собеседованию, которое свелось, по сути, к внимательному рассмотрению аттестата и паре незначительных вопросов. Занятия с первого октября, но диски с лекциями и контрольными мне готовы передать сразу, как только оплатим первое полугодие. К первому ноября необходимо прислать текущие контрольные, а их много.
– Или принести самой?
– Или так, – согласилась женщина.
– А учебники?
– Можешь купить у нас в киоске, можешь взять в библиотеке, но там есть не все.
– А в киоске все?
– Все.
– Отлично! Куда платить?
Мы обе оглянулись на наших мужчин, отец что-то быстро рассказывал, Семен Семеныч внимательно слушал.
Женщина улыбнулась:
– Пойдем, я тебя провожу.
Заплатили мы быстро, а с учебниками провозились подольше, она дотошно все выверяла по списку, еще предложила купить несколько методичек. Учебники нам обернули, перевязали, и обе стопки я потащила с удовольствием.
Это вам не один двухтомник и пара букварей!
Отец подошел ко мне сразу, как только мы вернулись:
– Наташа, ты его пригласила к нам?
– Пап, не совсем так, но идея, пожалуй, хорошая. Что ты ему рассказал?
– Все, кроме магии и другого мира.
– И что он?
– Свободен, как птица. Пенсионер, взяли на время работы приемной комиссии, выделили комнату в общежитии. Жена умерла, близких родственников нет. Очень толковый дядька, очень. Кандидат наук, по его диссертации мама училась. Берем?
– Он ведь и мне учиться поможет?
– Поможет. Но он своеобразный, просто не будет, учиться заставит.
– Пап, ты сейчас самый главный аргумент привел! Берем!
– Когда и как?
– Завтра утром. С вещами по коридору.
– У него два чемодана, – хмыкнул отец, – один с книгами, которые он не может бросить, а второй с дранными трусами, так он сказал.