– Пришла в себя.
– Она пришла в себя.
– Очнулась.
Так много голосов.
Я шепнула:
– Кто на острове? Не сможете узнать? Мои живы? Они в доме или кого-нибудь схватили?
– Пираты.
– Пираты напали.
– Ночью напали пираты.
– Все спали, ночью напали.
– Они все дома, мы захлопнули дом.
Я заплакала. От радости.
– Вы можете сообщить ректору той академии, где мы познакомились? Предупредить? Или Олю?
– Если он спустится в подвал.
– Если она догадается.
– Если он пойдет на тренировку в свой подвал.
– Если он догадается.
– Попробуйте, – попросила их и, на всякий случай, спросила, – а меня отсюда нельзя перенести в подвал академии? Живой?
– Нельзя.
– Нельзя, но можно.
– Можно, но так не делают.
– Можно, но плохо будет, поэтому нельзя.
– Живой останусь?
– Останешься.
– Останешься, но болеть будешь.
– Долго будешь болеть, и там не встанешь на ноги.
– Доползу, – прошептала, – пробуем.
Меня стукнули по плечу. Или по спине. Адски больно. Читала про черные мушки, теперь познакомились. А думала, что про боль много знаю.
Зато точно поняла, что руки у меня не сломаны. Загнала все чувства и ощущения глубоко-глубоко.
Призраки меня опустили в академии перед последней лестницей из подвала. Девять ступенек. Всего девять! Двадцать пять умножить на девять… двести двадцать пять. И высота поменьше даже, умножаем…
Кто-то охнул. Я подняла голову на последней ступени.
Лол.
– Сообщи ректору, – шепнула ему.
Но Лол стоял столбом, и я тупо поползла дальше.
Очнулась в целительской. На мне что-то лежало. Точно мамонт. Или два. Оба ревут. А, это Оля ревет.
– Урфина…
– Рассказывай, кто так тебя, – тут же склонился он.
– Пираты напали, наши захлопнули дом. Надо сжечь флот. Все корабли. Чтобы не убежали пираты. Потом их уничтожить. Дом не трогать, наши заперты. Остров отстроим заново. Меня поднимут?
– Поднимут. Руст занимается, и двое с острова. Главное, ты жива.
Я отключилась.
И, черт бы подрал целителей с их мокрыми тяжелыми повязками снаружи и на редкость гадкими настойками внутри, все главное проспала.
Глава 31
События восстанавливала со слов Оли, Таранского и оговорок Урфина.
Таранский лежал от меня недалеко, в соседнем боксе. Завел его к нам в палату целитель Руст. Осторожно усадил на свободную кровать, поправил подушечку, и бедный раненый боец, которого некому нормально выслушать, зачастил, не останавливаясь.
Как академия, не высаживаясь на остров, сжигала корабли, а пираты суматошно носились по берегу с угрозами и руганью. Кто-то кидался вплавь к кораблям, а кто-то пытался зарыться в песок.
Как методично и точечно бойцы отправляли огонь в тех, кто сопротивлялся.
Как вязали всех, кого сумели поймать, а это оказалось сложно, верхушка пиратов обвешалась довольно редкими артефактами.
Как обыскивали остров, шли цепью навстречу друг другу, но пираты умудрялись прятаться в самых неожиданных местах, и погибшие бойцы есть.
Остров полыхал весь день.
И даже ночью вдруг вспыхивали с ревом огромные свечи, перелетая по лианам от дерева к дереву.
Бой получился знатный, все из академий, кого не взяли, страшно завидуют!
Таранского остановить мы не могли, у него даже голос сел, но он говорил и говорил. Магистр Руст вздохнул, уговорил парня попить, и тот упал, всхрапнув, на подушку. Так сутки и проспал в женской палате, вернулся на свое место, успокоенный, на следующий день.
Наши на острове не поняла, что случилось.
Они мирно спали, как вдруг дом с шумом захлопнулся. Сам! И они не смогли выйти и понять, что случилось. Продуктов на кухне оказалось только на завтрак, не считая муки, масла и круп, купленных мною на всякий случай, в запас, еще у нас в городе.