В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Мейв перевернулась на кровати и, вытянув смартфон, нажала на уведомление.
David |04:25|
Как вы там? Нужна какая-то помощь?
Тогда же рядом с именем контакта появилась плашка «Печатает…» и спустя мгновение пришло ещё одно сообщение.
David |04:25|
Чёрт, я надеялся, вы уже спите, но ты прочитала. Всё плохо, да? Может, позвонить в скорую?
От прочитанного по всему телу растеклось давно позабытое тёплое ощущение. Безопасности? Нужности? Осознание того, что она не один-на-один с проблемой, и Давид прикрывает её спину, придало сил.
Пробежав пальцами по клавиатуре, она набрала ответ:
«Дина не хочет врачей. Но ей очень плохо, и, честно говоря, я ужасно боюсь за неё».
Подумав, добавила:
«Прости, что гружу своими проблемами, не бери в голову, всё под контролем».
Ответ не заставил долго себя ждать.
David |04:27|
Открой дверь.
Мейв поднялась с кровати, прислушалась. На этаже что-то зазвенело, кажется, колокольчик лифта. В несколько шагов она оказалась у двери и, отперев замок, распахнула её.
– Это термометр и парацетамол, – Давид протянул Мейв кейс с градусником и упаковку таблеток, – Как она дышит?
– Шумно и часто, – сообщила Мейв, перехватывая вещи из его рук.
– Тогда я за… ох, как это по-английски? El tensiómetro (*исп. тонометр). Короче говоря, ей нужно измерить давление и пульс. Если всё плохо, зовём врачей. Перегрев на солнце – это очень серьёзно, нельзя пускать такое на самотёк, – он бросил быстрый взгляд вглубь комнаты, – Обязательно открой окно, смочи полотенце и положи ей на плечи.
– Поняла, – покивала.
– Ahora vuelvo (*исп. Сейчас вернусь)! – сказав это, Давид скрылся на лестнице.
Градусник показал 38.1, когда он вернулся с тонометром и помог Мейв установить рукав на побелевшую руку Дины.
Как ни странно, её давление и пульс оказались в пределах нормы. Когда они поменяли страдалице очередной компресс и дали выпить парацетамол, Дина наконец-то смогла уснуть. Мейв отдала Давиду термометр и, потянув его за руку, села на кровать. Он опустился рядом, размял шею и, повернувшись к ней, тихо произнёс:
– Поспи, а я её покараулю.
– Я не засну, это точно, – мотнула головой, – И разве не страшно, что ты оставишь стойку без присмотра?
– Там Миа, она и без того опоздала на крупный заезд постояльцев в два часа ночи, пусть отдувается, – пояснил, – Сейчас я свободен, так что ложись и прикрой глаза.
– Ты не понимаешь. Я слишком на нервах. Сна нет, и вряд ли будет, – Мейв уронила голову Давиду на плечо, – Надеюсь, сейчас я не нарушаю твои личные границы? – припомнив его недавний пассаж, она не удержалась от шпильки.
Тогда же ладонь Давида легла ей на макушку, провела вниз волосам и опустилась на спину в успокоительном жесте.
– До тех пор, пока ты не кусаешься и не зовёшь меня козлом, я не против, – буднично сообщил Давид.
Засранец.
Мейв хмыкнула и слабо улыбнулась, почувствовав, как его рука скользнула по её спине вверх и легла на плечо. Это дружеский жест? Или что-то большее?
Она задумалась. В Барселоне ведь все со всеми целуются при встрече, и любые объятия здесь считаются в порядке вещей. Обычно эти ритуалы не волновали её так сильно, но тут с Давидом, на которого она страшно злилась ещё сегодня утром, всё теперь ощущалось иначе. Вот, он опустил подбородок ей на макушку, прижал её ближе к себе, но дальше за этим ничего не последовало. Дружеское объятие поддержки? Или всё-таки нет?
Носом она уткнулась в его майку. Морской аромат вперемешку с табаком и ещё чем-то резким, острым, вскружил ей голову. Это перец? Нероли? Амбра?
Уносимая прочь от реальности, она незаметно для себя, расслабилась настолько, что прикрыла глаза. Поглаживающие движения пальцев Давида, всё это время скользившие по её предплечью, окончательно лишили разум любых якорей. Всем, что она успела зацепить краешком сознания, была мысль о магических руках, которым так легко удалось освободить её от стальных оков тревожности и унести куда-то далеко. Туда, где шумит океан, шорох песка под ногами, шёпот ив и, кажется, это единственное место на всей планете, где ей хорошо и спокойно.