– Приветик, фотограф! – в паузе меж битами кто-то окликнул его от бара, – Сфоткаешь меня? Ты же говоришь по-английски?
Давид обернулся на голос и разглядел в свете софитов девушку с короткими светлыми волосами, лисий взгляд которой был сейчас направлен на него.
– Так, сфоткаешь, красавчик? – дёрнула она тонкой бровью, облокотившись на стойку в вызывающей позе.
Он навёл объектив на незнакомку, поймал фокус, сделал несколько кадров. Обернулся к лестнице с намерением сбежать.
– Не покажешь, что получилось? – услышал он всё тот же грудной голос.
– Конечно, – он шагнул к бару и, открыв последние кадры, вытянул руку, демонстрируя незнакомке получившиеся снимки.
– Симпатично, – покивала она и скользнула взглядом от его камеры куда-то вниз, – А ты во всём так хорош? Или дело просто в большом объективе?
О Dios, что за чёрт?!
– Хорошего Вам вечера, – выдал он улыбку вежливости и, повернувшись, зашагал к лестнице.
Это самая отстойная вечеринка из всех, на которых ему приходилось работать. Процент угашенных веществами посетителей рос по экспоненте, а третьесортные ремиксы многолетних хитов служили неплохой вишенкой для этого торта из дерьма и светомузыки. Какого черта он вообще согласился снимать здесь сегодня?
Деньги, конечно, не пахнут, но гонорар за фотографии вряд ли компенсирует всю беготню и приступы отвращения от лиц, попадавших в кадр.
И это один из лучших клубов города?!
– Давид! – сквозь шум до его уха долетел знакомый голос.
Давид повернул голову на звук и выцепил взглядом родное лицо. Прекрасное лицо с глазами цвета морских глубин и самыми очаровательными веснушками на щеках. Оправив бретельку серого топа, Мейв приблизилась к нему сквозь толпу с дорожной сумкой наперевес.
– Если что, я в курсе, что не вписываюсь в антураж, – сказала она, подойдя ближе.
Он приветственно обнял её, спиной ощутив прикосновения холодных ладоней даже сквозь неплотную ткань футболки. Разве могут несколько мгновений спасти целый вечер? Теперь Давид точно знал: могут.
– Ты из спортзала? Или в спортзал? – с трудом перекрикивая музыку, спросил он, кивнув на сумку.
– Хах, не угадал, – она сомкнула пальцы на ремешке и хитро посмотрела на него, – Еду к маме на выходные в попытке заземлиться, – сделав ещё один шаг к нему, проговорила Мейв ему на ухо.
Давид едва удержался от того, чтобы выказать нахлынувшую на него эмоцию.
– В Ирландию? – спросил громко.
– Нет, в Лиссабон! Они с Эзрой на каком-то местном фестивале, – Мейв махнула рукой, изобразив неясный жест в воздухе, мол, ничего особенного, – Со мной ещё собиралась Дина, но у неё сейчас практика, так что оба места в поезде мои.
Оглядевшись по сторонам, Давид отыскал укромный уголок на втором этаже, расположенный в наибольшем отдалении от усилителей, и, взяв Мейв за руку, потянул её за собой, на ходу спросив:
– Она не сдала билет?
– Он оказался невозвратным, – прозвучало звонко за спиной.
Они поднялись наверх, и отошли к перилам. Хотя здесь музыка не так била по ушам, голова у Давида теперь гудела от устойчивого гомона внизу.
– А Леонор?
– Она занята на этих выходных, – Мейв облокотилась на перила и принялась разглядывать людей внизу, – И Пол тоже... Кажется.
В диалоге повисла неловкая пауза, правда совсем ненадолго. Повернувшись к нему, Мейв уложила ладонь Давиду на предплечье и, заглянув в глаза, произнесла:
– Только не подумай, что я позвала всех, кроме тебя, – голос её теперь звучал серьёзно, – Я просто помню про твою смену в отеле в это воскресенье.
– И это единственное препятствие? – хмыкнул он и, улыбнувшись ей, наклонил голову влево, – Но прогиб засчитан! Ты проявила внимание к моим рабочим часам, это мило.
– Мило? – кажется, такая оценка её повеселила.
Развернувшись обратно к перилам, она уставилась на толпу, казалось бы, невидящим взглядом. Но вот её брови нахмурились. Выцепив кого-то из общей массы, она сперва издала удивлённое «О», а потом ткнула Давида в бок.