– Bugiardo! Sei il bugiardo più oltraggioso, David (*итал. Врун! Ты самый возмутительный врун из всех, Давид)!
В ответ спустя короткую паузу зажурчала речь с заметным римским выговором:
– EHM... Ciao! Sono Maeve. Probabilmente sei Lorenzo, il vicino di David (*Эмм… Привет! Я Мейв. А ты, должно быть, Лоренцо, сосед Давида)?
– Oh, mi dispiace, Maeve, sono solo furioso (*итал. О, прости, Мейв, я просто в ярости)! – вновь зазвучал голос Лори, – Questo figlio di puttana ha parlato per un anno che non sta uscendo con nessuno! Mi sono sentito così dispiaciuto per lui e ora ti invita nel nostro appartamento e vedo chiaramente che è un fottuto bugiardo (*Этот сукин сын целый год говорил мне, что ни с кем не встречается! Я так жалел его, но теперь отчётливо понимаю, что он просто чёртов лжец)! – после этой пламенной речи, как после взрыва гранаты, повисла оглушающая тишина, но вот сосед добавил уже тише, – Mamma Mia, sei una dea divina! Dove ti ha trovato (*Мама Миа, ну ты, конечно, богиня! Где он тебя такую нашёл)?!
Что он несет, мать его?!
Давид сбросил всё содержимое полки у зеркала в основное отделение рюкзака, тряхнул его, осмотрев содержимое и поспешил на выход.
Выбежал в гостиную и замер, обнаружив там престранную картину: Лори сидел на диване и плакал в подушку, пока Мейв что-то тихо говорила ему по-итальянски и успокаивающе гладила по кудрявой голове.
– Что за чёрт?!
– Oh, Lorenzo, mi dispiace tanto che ti sia successo (*итал. Ох, Лоренцо, мне так жаль, что это случилось с тобой), – итальянская речь в устах Мейв звучала на удивление органично, – Quando l'ha ditto (*И когда она сказала тебе это)?
– Circa un'ora fa (*Около часа назад), – подавившись воздухом, проныл Лори, – Oh, mi dispiace tanto, ti ho appena guardato e ho pensato... (*Ох, прости, пожалуйста, я просто увидел тебя и подумал...), – он запнулся, – Sai, anche David ha qualcosa da fare nella sua vita privata. Ma non io, non più, Oh, Julia! Era così crudele. Per quanto riguarda David, lo so, è bello, ma non è un ragazzo perfetto. Credimi. Di tanto in tanto è sordo (*Вон даже у Давида что-то происходит в личной жизни. Но не у меня, больше не у меня. Ох, Джулия! Какой жестокой она оказалась! А что касаетя Давида, он, конечно, красавчик, но вообще далеко не лучший бойфренд. Поверь мне. Он, порой, так бестактен).
– Лори, ради всего святого, что ты несешь?! – не выдержал Давид.
– Шшш, – Мейв обернулась к нему и выставила руку вперёд в останавливающем жесте, – Лори бросила девушка. Прояви внимание к ближнему! Неужели не видишь, что ему плохо?
– Вижу. А ещё я вижу стрелки часов! Мы опаздываем, а ты, – он приблизился к дивану и, наклонив голову, поймал замутненный взгляд соседа, – Чува-ак, мне страшно жаль, что так случилось, но ты точно это переживёшь! К тому же, я видел, что Джулиа добавляет сливки в карбонару.
– Pervertito (*итал. Извращенка)! – возмутился Лори и, зацепив с кофейного столика открытую бутылку вина, сделал глоток прямо из горла.
– И я об этом! Судьба отвадила тебя от страшного монстра, – нарочито участливо проговорил он, – Она не бросила тебя! Она разжала тиски! Наконец ты можешь быть собой и вместо этой чуши про королевскую семью смотреть футбол! Там вроде Наполи играют с Рома! Матч уже через час!
– Серьёзно? – Мейв выгнула бровь, – Ты правда собираешься оставить его в таком состоянии?
– А, то есть, мы теперь никуда не едем? – всплеснул Давид руками, – Прекрасно! Чёртова Джулия разбила сегодня два сердца!
– No-o, – протянул Лоренцо, отрицательно помотав головой, – Я не позволю этому случиться! Езжайте! Я выпью пива и посмотрю матч, а завтра… Завтра снова зарегистрируюсь в Тиндере!
– Отлично! – Давид похлопал его по плечу и, взяв Мейв за руку, потянул её к выходу, на ходу продолжая подбадривать соседа, – Лоренцо, ты триумфально вернёшься в игру, после того как Римляне разнесут Наполи в пух и перья!
– Si! Давидо, спасибо тебе! – донеслось им в спины, – Хорошего вам вечера с нимфой!
– Dios, прости его, пожалуйста, у него свистит чердак, когда его отшивают девчонки, – вполголоса сказал Давид и, подхватив сумку Мейв с лавки в прихожей, распахнул входную дверь, – Бежим, умоляю.
– И оставим его вот так? А вдруг Рома продует? – недоуменно спросила она.
– Он сейчас выпьет пива и вырубится на середине второго тайма, – он дёрнул плечом, – Не уверен, что он вообще протянет так долго. К тому же, это уже четвертая любовь всей его жизни, случившаяся с весны. Раз в месяц Лори находит свою судьбу, а потом заливает слезами диванные подушки. На первых двух драматических представлениях я ещё держался, но Джулия – это уже слишком.