Теперь он смотрел в потолок тёмной комнаты и ругал себя за нерешительность, вслушиваясь в ровное дыхание Мейв, которой, наверняка, не составило труда уснуть этим вечером.
Tonto. Que tonto! (*Дурак. Какой же дурак!)
* * *
Сон не шёл, как она ни старалась провалиться в его обычно приветливые объятия. В очередной раз, взбив подушку и перевернув одеяло, Мейв закрыла глаза и постаралась подумать о чём-то приятном. Поток мыслей, однако, уносил её куда-то на край отвесных скал, где внизу океанические волны разбивались о камни, в небе кричали чайки, а солнце уже клонилось за горизонт. Туда, где горячие губы целовали её в нос, а чёрные глаза смотрели на неё с неприкрытым восхищением.
Чёрт! Мать твою за ногу, это что ещё такое?! Когда она успела провалиться в эти чувства так глубоко?
Мейв села на постели и, откинув одеяло, опустила стопы на прохладный пол. Рывком встала и осмотрелась. Судя по всему, на краткий миг ей всё-таки удалось задремать, потому как на разложенном диване за ширмой она никого не обнаружила; а из дверного проёма, ведущего в сторону кухни, сейчас, словно спасательный трос, тянулась ровная полоска света. За ребристым стеклом дверного полотна Мейв разглядела силуэт Давида: он сидел на высоком стуле у кухонной стойки.
Толкнув дверь, она ступила на шершавое каменное покрытие. Прочистила горло. Давид услышал её и обернулся, закрыв что-то на экране ноутбука. Взгляд тёмных глаз скользнул по её лицу, что заставило Мейв рефлекторно обнять себя за плечи.
– Не спится? – спросил, отпивая из чашки.
Мейв оглядела кухонный гарнитур и заметила на плите гейзерную кофеварку.
– Что-то да, – покивала и, подойдя к стойке, облокотилась на её гладкую поверхность, – А ты почему здесь?
– Не смог заснуть и решил сходить в душ, – пожал он плечами, – Это было ошибкой: теперь я слишком взбодрился, – он провёл рукой по ещё мокрым иссиня чёрным волосам и, помедлив, спросил, – Тебе так не холодно?
Кивнул на полоску легкого топа на завязках.
– Нет. В самый раз для середины июля, – отмахнулась Мейв и, заглянув ему в чашку, хмыкнула, – Капучино? Ты предал последние остатки римского в себе.
– Ты про глупый запрет на капучино после полудня? – улыбнувшись, спросил Давид.
Обычно серьёзное, его лицо снова переменилось. Черты смягчились, на кончиках губ появилась та самая улыбка, от которой у Мейв кружилась голова.
Как?! Как же она так влипла, что не может контролировать себя, просто завидев это его выражение?!
– Да-а, про него, – опомнившись, поспешила с ответом.
– Технически утро уже наступило, – Давид снова отпил из чашки.
Мокрые пряди упали ему на лоб, отчего он, поморщившись, поспешил зачесать их назад.
– Собирался на улицу? – спросила Мейв, взглядом указав на накинутую поверх футболки рубашку.
– Да, думал выкурить сигарету, – признался он, – там уже убрали столы.
– И почему передумал? – она изогнула бровь и встала, опершись ладонями о поверхность кухонной стойки.
В воздухе ощущалась причудливая смесь ароматов: кофе и что-то свежее, морское. Мужской гель для душа?
– Не знаю. Мне показалось, что не так уж сильно я хочу курить, – сообщил он, – Не особо тянет сегодня.
– Может, просто очень насыщенный на события день? – спросила она и, обернувшись к шкафчикам, открыла один из них и выудила банку с чаем, – И у тебя временно отпала потребность... Хмм. Какая удача, – протянула, и зачитала вслух надпись на этикетке, – «Травяной чай на сон грядущий».
– Не хочешь присоединиться к клубу «капучино после полуночи»? –прозвучало за спиной.
– В моей жизни и без того достаточно кортизола (*прим. авт. гормон, регулирующий стресс), думаю, не стоит его множить, – на улыбке проговорила она.
– Справедливо, – низкий голос Давида прозвучал тише.
Мейв нажала на кнопку чайника и обернулась к нему.
– Ложиться не планируешь? – спросила, вновь задержавшись взглядом на чашке в его руках.
На тыльной стороне ладони Давида она различила надпись “Mas libertad de pensamiento (*исп. Больше свободы мысли)”, черневшую витиеватым тиснением в погруженной в полумрак кухне.
Действуя согласно неведомым инстинктам, Мейв приблизилась к нему и, забрав чашку, провела кончиками пальцев по надписи.
– Что это за шрифт? Он просто нечто! – сказала, разглядывая татуировку.
– Не знаю, – его грудной немного хрипловатый голос заметно дрогнул, – Мы набросали эскиз прямо в салоне вместе с мастером.
– А дашь его инстаграм? – Мейв подняла на Давида глаза и встретилась с прямым беззастенчивым взглядом.
– Я уже рассказывал, мой мастер уехал в Штаты два года назад, – сказав это, он многозначительно посмотрел на неё.