Этот мир может ранить тебя,
Он наносит глубокие раны и оставляет шрамы,
Всё разбивается, но ничто не разбивается так, как сердце,
М-м, и ничто не разбивается так, как сердце.
– И с каких это пор вы угорели по каверам? – Мейв первой шагнула на вымощенную пробковыми панелями репетиционную платформу под высоко натянутыми сводами шатра.
Зайдя следом, Давид обнаружил, что к ним было обращено не меньше десяти пар глаз: музыканты, сидевшие кругом, синхронно повернули головы. Стоявший по центру высокий мужчина в клетчатой рубашке тоже обернулся на голос и расплылся в тёплой улыбке.
– Ребята, мне это не чудится?! – переспросил Эзра О’Доннелл у своих музыкантов, – Саймон, ты ведь тоже её видишь?
– Вижу-вижу, – отозвался длинноволосый барабанщик, до того отбивавший ритм на деревянном ящике, – Мини-мы (*персонаж-клон главного злодея франшизы «Остин Пауэрс) Грейс перестала быть похожей на свой прототип, или мне кажется?
– Зато ты по-прежнему похож на задницу, Саймон, – парировала Мейв и, подойдя к отчиму, утонула в медвежьих объятиях, – Где маман? – донеслось до уха Давида тихое.
– Они с Фредом ушли воевать со звуковиками, – Эзра разомкнул руки и, отступив на шаг, принялся собирать длинные волнистые волосы в пучок, – И не смотри на меня так, я до последнего не хотел её отпускать, но на последнем саундчеке снова случилась лажа, и они с Фредом впали в ярость.
Он развёл руками и, отодвинув болтавшуюся на ремешке акустическую гитару на бок, сложил руки на груди. Глянул ей за спину и просканировал Давида внимательным взглядом.
– Представишь нам своего друга? – спросил у Мейв.
– Эмм…– она обернулась к Давиду и, вернувшись к нему, взяла за руку и подвела ближе к отчиму, – Вообще-то, Давид мой…бойфренд? – последнее прозвучало с вопросительной интонацией.
С трудом сдержавшись от того, чтобы не поморщиться от острого приступа неловкости, Давид сильнее сжал в ладони её тонкие пальцы и, подобравшись, кивнул в знак приветствия.
– Рад знакомству, мистер О’Доннелл…
– Я Эзра, – тот протянул Давиду руку для пожатия, – обойдёмся без мистеров.
Рукопожатие оказалось каменным.
– А как насчёт сеньоров? – задорно переспросила Мейв, – местный персонал называет тебя именно так.
На это Эзра только махнул рукой и подкатил глаза.
– И давно вы вместе? – спросил.
– Со вчерашнего дня, – честно сказал Давид.
Лицо Эзры вытянулось в забавную мину: выразив что-то между удивлением и одобрением.
– Грейс сойдёт с ума, – хохотнул он негромко.
– Крутой партак! Где такой забивают, расскажешь нам, Давид? – снова подал голос Саймон, указав барабанной палочкой себе на руку.
– Ой, Саймон, брось, – обратилась к нему высокая бэк-вокалистка, – Ты даже прививок боишься. А тут целый рукав забить решил?
– А это у него праздный интерес, – вступил в разговор паренек с бубном в руках.
– Мастер уехал в штаты, и я без понятия, где он сейчас, – добродушно ответил Давид барабанщику.
– Можем его поискать, когда поедем в тур через две недели, – сказала невысокая скрипачка.
– Да-а, Сирша, у нас ведь будет так много свободного времени, – саркастично протянула короткостриженная блондинка с ещё одной скрипкой.
– Холли, что мы говорили по поводу пассивной агрессии на репетициях? – прозвучал женский голос откуда-то издали.
Давид обернулся на звук и едва не задохнулся от изумления. У трейлера стояли двое: высокий мулат в костюме с иголочки и женщина, поразительно похожая на Мейв. Те же рыжие локоны, те же острые брови и черты лица и, конечно, небесно голубые глаза. Не лисьи, но кошачьи, да и взгляд их был совсем иным: жестким, пронизывающим, холодным. Таким, какой встречался Давиду в школе у самых строгих учителей или в отеле у взыскательных постояльцев, которые обязательно устраивали скандал за неправильно заправленную кровать.
– Что проявлять её можно только тебе, Грейс? – ответила Холли вопросом на вопрос.
На это Грейс только криво ухмыльнулась и, поправив длинные волосы, направилась к Мейв. Та, выпустив из холодной руки ладонь Давида, тоже зашагала ей навстречу, и тут же оказалась заключена в объятия.