– Я страшно скучала по тебе, мартышка, – донеслось до уха Давида тихое признание Грейс.
– Взаимно, маман, – уложив голову ей на плечо, промурлыкала Мейв.
Объятие, правда, не продлилось долго: Грейс отстранилась и внимательно оглядела дочь, заглянула в глаза.
Тогда же в её лице что-то переменилось. Кошачьи глаза прищурились, взгляд стал колким, а черты лица едва заметно заострились.
– У тебя расширены зрачки, – тихо проговорила она, хмыкнув.
– Серьёзно? – Мейв вскинула брови и нервно дёрнула плечами, – Это странно, потому что я чиста как роса.
– Это всё опьяняющая сила любви-и, – протянул Саймон и, поймав на себе строгий взгляд Грейс, кивнул на Давида.
Вот же чёрт.
– Нда, – Мейв явно решила перехватить инициативу, – Это Давид, мам. Мой…друг. В каком-то смысле, ну, знаешь…типа парень. Бойфренд, да. Вот.
– Мгм, – пара небесно-голубых глаз теперь просканировала его взглядом с головы до ног, – Бойфренд, значит, – Грейс медленно покивала и поджала губы, – А он у тебя говорящий?
– Рад знакомству, – Давид попытался отыскать в своём арсенале очаровательную улыбку, но получилась лишь неловкая.
С каждой минутой ему всё сильнее хотелось провалиться под землю. Давид всё силился понять, с чем именно было связано появление смущения, обычно не свойственного ему в общении с людьми любого возраста и статуса. Однако в голову приходило лишь одно объяснение: Мейв слишком дорога ему, чтобы не заботиться о впечатлении её близких о нём.
Нужно было прикрыть татуировки и вынуть серёжки из ушей. Нужно было одеться в классические брюки и рубашку-поло. Всё следовало сделать совсем по-другому.
Тем временем его реплику, кажется, пропустили мимо ушей. Грейс наклонила голову немного вбок, и, продолжая внимательно смотреть на него, спросила всё так же серьёзно:
– Вы музыкант, Давид?
– Фотограф, – он подобрался, придал голосу уверенности и, в неизвестно откуда взявшемся дерзком порыве, спросил, – А что, похож на музыканта?
– Да-а, что-то есть, – в уголках губ Грейс появилась ироничная улыбка, такая же, какая бывала у Мейв в те минуты, когда ей в голову приходили всякие авантюры, – Наверное, любите тяжёлую музыку?
– Да нет, я не привязываюсь к жанрам, и, честно говоря, мне больше нравится поп.
– Поёте? – допрос продолжился.
– Мам…– Мейв отправила матери многозначительный взгляд.
– А должен? – с недоумением переспросил Давид, сделав вид, что не заметил попытку его спасти, – Пою, как и все, пока никто не слышит.
– Занятно, – очевидно, Грейс задумалась, подыскивая следующий вопрос.
– Мам… – снова попыталась вмешаться Мейв.
– Шш, – в ответ от неё отмахнулись, – И почему же не поёте на людях, Давид? Стесняетесь?
– Это забота о ближнем, – он придал себе непринуждённый вид, – У меня слишком прокуренный голос.
– Так вот почему… – Грейс не удалось договорить.
– Прекрасно, просто прекрасно, – Эзра подошёл к ней и, приобняв жену за талию, негромко обратился к ней, – Gràidheag (*на гэльском «любовь», «любимая»), не наседай так на парня.
– Я? – она удивлённо вскинула брови и обернулась на мулата в костюме, – Разве я наседаю, Фредди?
– Как самая тревожная на свете мамашка, – мулат, оказавшийся Фредом, пожал плечами и продолжил меланхолично курить электронную сигарету, – Возьми себя в руки, Грейси. Парнишка неплохо скрывает то, насколько твой напор фрустрирует. Нас всех.
– Он не фрустрирует, а бесит, мам, – всё-таки вставила Мейв свои пять копеек, – Что за шоу ты устроила, ещё и при музыкантах, это просто ни в какие…
– Мейв, – Давид придержал рвущуюся в бой фурию за руку, – Всё в порядке, – сказав это, он отправил ей заговорщический взгляд и, подмигнув, повернулся к Грейс, – Я всё понимаю. Для вас я какой-то невнятный хрен с горы, к тому же, вы, наверное, ожидали, что Мейв приедет в другой компании. Но, знаете, любая ваша реакция совершенно оправдана. Будь у меня дочь, тем более, такая как Мейви, я бы тоже психовал. Сильнее, чем вы.
Договорив, он почувствовал едва ощутимую перемену в атмосфере вокруг. В выражении лица Грейс отразилась какая-то новая эмоция. До того ироничный взгляд стал удивлённым, но лишь на краткий миг. Взяв себя в руки, она улыбнулась ему уже иначе: без тени насмешки, без прежней настороженности, скорее одобрительно. Дёрнула бровями и, покачав головой, глянула на Эзру, который, судя по поджатым губам, силился сдержать рвущееся наружу веселье.