– Нда-а, – протянула блондинка со скрипкой, кажется, Холли, – Вот потому я и чайлдфри. Раз даже у тебя сдают нервы, – обратилась она к Грейс, – значит всё точно не заканчивается тем, что деточке исполняется восемнадцать.
– Мэтти, а ты знал, что твоя девчонка не планирует с тобой детишек? – обратился барабанщик к мрачному гитаристу, молчаливо наблюдавшему за разворачивавшейся под сводами шатра драмой.
– Да, у нас с Холли очень много общего, – флегматично отозвался на это Мэтт, – ну так мы продолжим репетицию или забьём на идею с кавером?
– Честно, ребят, мне не нравится звучание, – Эзра покачал головой, – Эта песня просто не для моего тембра. Там нужен более роковый голос.
– Ага, прокуренный, – покивала Грейс, коротко бросив взгляд на дочь, – Они просили кавер на любого из исполнителей в лайнапе или на кого-то из прошлогодних хедлайнеров.
– А кто был в прошлом году? – спросила Мейв.
– Duran Duran и какая-то немецкая группа, воссоединившаяся ради участия в фестивале, – прочитал Фред с экрана смартфона, – Reamonn. Вам это название о чём-нибудь говорит?
– Никогда не слышал, – отозвался бэк-вокалист с бубном.
– И я-а, – протянула Сирша, опустив скрипку себе на колени.
Давид прикусил язык и украдкой посмотрел на Мейв, которая нахмурилась, припоминая. Но вот на её лице отразилось осознание. Она повернулась к нему и, встав на носочки, спросила шёпотом:
– Это же они поют песню про Супер-девчонку? – правым ухом он ощутил её теплое дыхание.
Молча, кивнул, наблюдая за ней. Эта песня уже два месяца стояла у него на звонке её контакта, и вот, супер-девчонка подорвалась с места и, вынув смартфон из надетой через плечо сумки, залезла в плейлист. Иронично? О да!
– Есть предложение, – обратилась Мейв к Эзре, – Я знаю эту группу и, честно говоря, они просто невероятные. Послушай.
Включила трек на полную громкость и, отдав телефон отчиму, отступила на шаг, внимательно считывая его реакцию.
Эзра поднёс динамик телефона к уху и начал кивать в такт. На припеве выражение его лица изменилось: на губах появилась радостная улыбка, глаза прищурились от удовольствия.
– Фредди, вот тебе пример простейшего мотива, который при правильной гитарной аранжировке распускается вот в такой чистый кайф, – сказал он, когда песня вышла на второй куплет.
– Ага, латинская классическая гитарная партия и изобретательные ударные – это в твоём мире «простейший мотив», – хмыкнул Фред, тоже покачивавший головой.
– Изобретательные? Эти-то ударные? – с сомнением переспросил Саймон, – то есть, чтобы добиться от тебя, Фред, доброго слова, мне нужно всего-то добавить кисточки и шуршание на втором проигрыше?
– Мне кажется, вокальная партия не совсем под твой голос, – вмешалась Грейс, – Это софт-рок, тебе тут негде развернуться, – обратилась она к Эзре.
– Ну да, на куплете я, конечно, должен буду держаться в средних нотах, – Эзра обошёл её и, достав акустическую гитару, воткнул в неё провод усилителя, – но припев, этот припев стоит того, чтобы попробовать. И гитарная партия улёт! Разве тебе не кажется?
– Я вижу этот твой энтузиазм, и понимаю, что никакие мои аргументы уже не сработают, – улыбнулась ему Грейс и, сделав несколько шагов в сторону Мейв, встала рядом, скрестив руки на груди.
Следующие сорок минут Давид наблюдал то, чего никогда не видел раньше. Буквально из ничего: из мелодии, проигрываемой на телефоне, элемент за элементом собиралась кавер-версия. Сперва подобралась барабанная партия, вслед за ней, гитары: бас, электро и акустика, на которой Эзра почти с первого раза безошибочно проиграл все латинские мотивы. Следом подоспели скрипки, игравшие быстрый отрывистый лейтмотив на куплетах. Бэк-вокалистам оказалось особо нечего делать, поэтому они напевали подложку под акустическую гитару и трясли шейкерами в микрофон.
– Не знала, что ты в курсе немецкой альтернативной музыки нулевых, – услышал он краем уха обращение Грейс к дочери.
– А я и не в курсе, – пожала плечами Мейв, – эту песню мне показали.