Что происходит? Мейв закрыла створку окна и вышла в прихожую, где, пошарив рукой на высокой полке, отыскала запасной ключ от квартиры Леонор.
Тогда же раздался стук в дверь. Мейв повернула щеколду и дёрнула ручку. Леонор перехватила ключи и, молча, обняла её.
– Спасибо, Мейви! Ты просто мой ангел, – блаженно проговорила она охрипшим голосом.
– Ты что, накидалась? – втянув носом воздух, спросила.
– Нет, mamita (*мамочка), во мне всего один апероль, – хихикнула Леонор, – но я страшно вымоталась пока танцевала. Представляешь, там включали все наши любимые песни, и, – её голос упал на октаву, – мы с Полом без голоса. А завтра в о-офис, чё-ёрт…
– Нда, – Мейв почесала в затылке, – ты дойдёшь до дома?
– Конечно, чего тут идти, меньше трёх минут. Плю-юс меня проводят парни, они дожидаются внизу. Давид очень здорово влился в нашу компанию, что же ты его прятала от нас, astuto eres pequeño (*мелкая ты хитрюга).
– Мы толком не знакомы, – сдвинув брови, проговорила Мейв, ощущая себя в родительской роли, – Ладно, я собиралась ложиться. Увидимся завтра в бюро?
– Ага-а, – срадальчески протянула Леонор и придерживаясь за широкие деревянные перила, поплелась вниз по лестнице, – ¡Hasta mañana, preciosa! (*До завтра, красотка!) – бросила она на прощание с одного из нижних пролётов, прежде чем Мейвис захлопнула дверь.
Середина недели, а они устроили бог весть что. Мейв покачала головой и устремилась в кухню в надежде заварить себе травяной чай и забыться крепким сном до самого утра.
Макеты можно доделать и завтра. У неё ещё есть время.
* * *
В ушах настойчиво звенело. С той секунды, как этим утром Давид оторвался от подушки и встал на ноги, его собственное тело принялось жестоко наказывать его за вчерашнюю беспечность. К головной боли прибавилась ужасная сухость во рту, непонятно каким образом соседствующая со страшным желанием курить.
Пока он пил кофе на балконе и глубоко затягивался первой за день сигаретой, на кухню зашёл Энцо. Сладко потянувшись, он налил себе крошечную чашечку эспрессо и, отодвинув ставни, тоже просочился на свежий воздух.
– Ого, ты тут, – на улыбке заметил сосед, – Я не слышал, как ты вчера вернулся. Думал, тебя нет дома.
– Я вернулся в районе двух ночи, – тыльной стороной ладони Давид почесал обросшую за ночь щетиной щёку и, отпив американо из чашки, сделал ещё одну затяжку, – Как прошло твоё вчерашнее рандеву?
– О, eccellente (*итал. превосходно)! – свой возглас Лоренцо подкрепил экспрессивным жестом, – Джулиа просто невероятная! Богиня, и такая открытая! Мы не могли наговориться!
– И что, Итан и Тони повсюду таскались за вами? – со скепсисом протянул Давид.
– No-o, конечно, нет! Мы посидели в кафе, а потом я похитил её танцевать, – говоря это, Энцо благостно улыбался, – И она просто… Просто ragazza molto carina…как там это говорится?
– Очень милая девушка, я понял, – Давид потушил сигарету о пепельницу, прикрученную к перилам и, выпустив дым через нос, допил кофе, – Что же, рад за тебя.
– А как ты провел вечер? – спросил сосед.
– С Алексом и Леонор в баре на La Rambla (*знаменитая пешеходная улица в старом городе Барселоны), туда потом подошёл ещё один их друг и мы неплохо разговорились. Классные ребята, – рассказывая это, Давид не сразу заметил, как выражение лица Энцо сменилось на осуждающее, – Что?
– А говорил, что занят, – покачал Лори головой.
– Ну, извини, что в мои планы не входило быть отвлекающим фактором для группы поддержки твоей подружки.
– Эх, Давидо! Ты многое упускаешь, – протянул Энцо.
– Это намеренно, – он дёрнул плечом, – Мне не нужны тут дополнительные якоря. Ещё немного, и я улечу на другой конец планеты в новую жизнь.
– И пока ты там будешь устраиваться, всех красоток разберут, – парировал Лори, – Вдруг их там вообще нет! Тогда имеет смысл привезти на континент свою.
Из груди невольно вырвался смешок.
– ¡Qué tonto eres, Lorenzo, no tengo palabras (*Ты такой дурачок иногда, Лоренцо, у меня просто нет слов)! – проговорил Давид и вернулся в квартиру.
– Слов нет, но ты выдал целую фразу! – ударилось ему в спину, но он проигнорировал этот пассаж.