Выбрать главу

– В таком случае вам нужен семейный психолог, а не дизайнер, – заложив руку в карман брюк, сообщила Мейв – Я умею ремонтировать дома, но не отношения.

Глаза Луиса налились страхом. Он опасливо глянул на жену, словно в ожидании немедленного взрыва. Однако София только криво усмехнулась.

– Ты очаровательная барышня, Мейвис, – проговорила она, – И ровно то, что было нам нужно. Делай свою работу, и, считай, я просто предупредила тебя о том, что хочу задействовать своего сына в активной помощи по проекту. Такое положение вещей устроит тебя?

Мейв отмерила шагами обратное расстояние до стола, опустилась на свободный стул и, снова разблокировав планшет, отправила Луису на почту образец договора.

– Меня устроит ситуация, в которой никто не мешает мне работать. Если Давид не захочет участвовать в вашем предприятии, уж извините, я разорву с вами контракт. Мне нужна оперативная коммуникация: это всё, о чём я прошу со своей стороны.

– И о своевременной оплате, разумеется? – на улыбке спросила София, взглянув на неё исподлобья.

– Это то, в чём больше заинтересовано бюро, – сообщила Мейв, бесстрашно заглянув в черноту её глаз.

– Занятно, – подытожила София и, обернувшись к мужу, скомандовала, – Escriba el nombre de David en el contrato y envíelo a la recepción. Aún no he llenado tu impresora con tinta (*Впиши имя давида в договор и отправь на стойку регистрации. Я ещё не успела заправить здешний принтер чернилами).

– Claro, cariño (*Конечно, дорогая), – Луис, обернувшись к монитору, постучал по пробелу и, пробудив компьютер, принялся за выполнение поручения.

– Что же, думаю, мы обсудили всё, что было нужно. Я пришлю вам копию договора из офиса, – Мейв засобиралась, – Макеты остаются у вас.

– Чудненько, Мейвис. До скорой встречи, – благодушно протянула София и, обернувшись к Луису, принялась наблюдать за тем, как он вписывал имя сына в документ.

Всю дорогу от гостиницы до офиса Мейв не могла отделаться от мысли, что её втянули в какую-то авантюру. Жест Давида с кофе и пирогом сделал ситуацию ещё хуже: теперь она мучилась чувством вины. Ей казалось, что в каждом мгновении этой встречи она всё сделала неправильно: стоило бросить этот проект или передать его другому дизайнеру; нужно было дословно пересказать Давиду весь состоявшийся в кабинете Луиса разговор; надо было держать себя в руках и не пялиться на витрину в кофейне. Нужно быть тупицей Мейв Галлахер, чтобы так глупо и бездарно вляпаться в какую-то ерунду, будто ей без того не хватало своих проблем.

Это чёрная полоса? На ней лежит древнее проклятье? Может, она просто неудачница и то, что её не приняли в Стэнфорд, было знаком судьбы?

Падение в кроличью нору, на дне которой её ожидал эмоциональный надлом, пришлось поставить на паузу, когда впереди замаячило здание дизайн-бюро. Пакет с куском пирога всё ещё ощущался как камень в руке, а кофе так и оставался нетронутым, мерно остывая в закрытом стаканчике.

Она уже подходила к широкой дубовой двери входа в деловой центр, когда смартфон разразился протяжной вибрацией. Мейв нажала на зелёную трубку, не успев толком взглянуть на экран:

– Diga-me (*Говорите), – отрезала.

– Надо же, как агрессивно может звучать речь на испанском, – прозвучал мягкий голос мамы из динамика.

– Ой, привет, – Мейв отступила чуть дальше от входа и нырнула под тень одного из козырьков ближайшего пинчос-кафе.

– Как ты, милая? – спросила мама, но, не дождавшись ответа, поспешила добавить, – Прости, если я опять попала на самый разгар твоего рабочего дня, но мы совсем потерялись в разнице часовых поясов.

– Где вы сейчас, пилигримы? – спросила Мейв, ощущая тупую тянущую боль где-то в глубине грудной клетки.

– Мы в Веллингтоне, Новая Зеландия, – нервно хохотнув, сообщила трубка, – Во-от, мой смартфон говорит о разнице с тобой в одиннадцать часов.

– То есть у тебя-а сейчас, – Мейвис взглянула на смарт-часы, – почти час ночи?

– Нда-а, и мы только добрались до номера, – теперь в голосе мамы прозвучали нотки усталости, – Ты же знаешь, Эзра безумный фанат «Властелина колец», а здесь снимали экранизацию.

– О-о-о, не продолжай, – губы сами растянулись в тёплой улыбке, – И как тебе эта часть света?