– Там мой номер, так что садись, – скомандовала она строго и, подмигнув Мейв, перекрыла Саше пути к отступлению, разместившись на сидении у прохода.
– По идее эти, – указывая на соседний с ними ряд, деловито объявил Пол и, махнув Мейв и Давиду, утянул Леонор за собой.
– Нам дальше, – Давид легонько подтолкнул её в спину.
Мейв зашагала вглубь салона, на ходу пытаясь разглядеть номера, выбитые красным тиснением прямо на полках для ручной клади.
– Мы ищем места тридцать-девять и, думаю, сорок, – снова прозвучал низкий голос Давида совсем рядом.
Отыскав взглядом искомые цифры, Мейв остановилась в проходе.
– Чего стоишь? – он тоже остановился, – Скорее, садись. За мной ещё полно народу, давай не будем их злить.
Стянув с плеча рюкзак, она заняла место у окна. Давид рывком приземлился на сидение рядом и, порывшись в карманах, отыскал упаковку мятных конфет.
– Будешь? – спросил, протянув пачку Мейв..
– Нет, спасибо.
Тогда же у Давида зазвонил смартфон. Он вытянул его из рюкзака и, цыкнув языком, ответил на звонок:
– Diga (*говори), – его низкий обычно хрипловатый голос сейчас прозвучал резко и пренебрежительно, – No es mi problema, padre. No estaré en la ciudad hasta el lunes. Ah. Sí. Por supuesto. Y ese tampoco es mi problema, nos vemos el lunes. No me importa (*Это не моя проблема, отец. Нет, я не в городе до понедельника. Ага, Угу. Ну да, конечно. И это тоже не моя проблема, до встречи в понедельник. Мне наплевать).
Стукнув по экрану, Давид отключился и, закрыв глаза, протяжно выдохнул. Итальянская пара, сидевшая по другую сторону от прохода, с интересом уставилась на него.
– Mi scusi (*итал. Прошу прощения), – обратился он к ним и, отключив телефон, засунул его обратно в карман, – И ты, извини, – бросил Мейв, – как же надоели эти сцены.
– И что, ты будешь без телефона все четыре часа поездки? – Мейв вытянула из переднего кармана старенький Kindle (*прим. авт. электронная книга).
– Да, обойдусь, – пожал он плечами, – у меня с собой ноутбук, наушники и примерно четыреста необработанных снимков, которые очень нуждаются в моем внимании.
– Чёрт, наушники! – Мейв хлопнула себя по лбу.
– Что, забыла?
– Да-а, – досадливо протянула она и, бросив взгляд на здание вокзала, спросила, – Как думаешь, могут они продаваться где-нибудь на вокзале?
– Отправление через пять минут, – посмотрев на бегущую строку с электронными часами по центру салона, Давид покачал головой, – Плохая идея.
– Dannazione (*итал. проклятье)! – выругалась Мейв себе под нос.
Давид изогнул иссиня-чёрную бровь и отправил ей насмешливый взгляд.
– No eres una pájarita, eres un verdadero desastre natural (*Никакая ты не птичка, ты настоящее стихийное бедствие), – пробормотал, доставая кейс с наушниками и спиртовую салфетку.
Протёр один и протянул его Мейв.
– Держи, только теперь тебе придётся поделиться со мной музыкой, – сообщил.
– Эмм, – она удивленно посмотрела на него, – Не уверена, что тебе понравится мой плейлист.
– Мне всё равно, что слушать, – Давид вставил наушник в левое ухо и, открыв, включил ноутбук.
– Так уж и всё равно?
– Абсолютно, – он дёрнул плечом и, поводив пальцем по тачпаду, нашёл на рабочем столе какую-то папку.
Мейв, стараясь не выдать фрустрацию, подключила наушники к смартфону, открыла Spotify и нажала на значок воспроизведения треков не по порядку.
Очень скоро автобус пришёл в движение и, медленно выехав с территории автовокзала, начал петлять по запутанным улочкам Барселонских окраин. Яркие вывески магазинов, бесчисленные уличные кафе и рестораны, аптеки, прачечные и крошечные лавочки с китайскими сувенирами запестрили за окном. Вот, автобус набрал скорость и свернул в сторону шоссе. Под заводные песни Чапел Роан и меланхоличные баллады Билли Айлиш, Мейв открыла роман «Щегол» Донны Тарт. Вчиталась в текст, задумалась, вчиталась снова, но потеряла нить.
Этот роман Мейв начала ещё несколько месяцев назад и теперь тщетно пыталась припомнить события предыдущих глав, путаясь в именах героев и хронологии событий книги. Не в силах выбраться из сюжетного лабиринта, она не сразу заметила, как шумный город за окном сменился сельскими ландшафтами, зелеными рядами садов и полями виноградников. На окраинах широких равнин теперь виднелись ярко-розовые заросли азалии, чередующиеся со средиземноморскими раскидистыми деревьями. Под их кронами иногда встречались одинокие каменные дома и захудалые амбары с покатыми крышами, а вдалеке неровная полоска горизонта обрисовывала изломанные временем скаты гор, темные силуэты которых сильно контрастировали со светло-зелёной равнинной гладью, простиравшейся на десятки миль во все стороны.