Предприняв ещё несколько попыток вникнуть в запутанный сюжет, Мейв вскоре сдалась и переключилась на «Элегантность ёжика» Мюриэль Барбери, однако и тут поток сбивчивых мыслей обо всем на свете помешал ей погрузиться в сюжет с головой.
На экране ноутбука слева сейчас ретушировались складки на одежде какой-то вычурно накрашенной модели, что изогнулась на снимке в противоестественной позе. Боковым зрением Мейв поглядела на Давида: он, нахмурив графичные будто подведённые черным брови, сейчас напряжённо смотрел в экран и задумчиво водил указательным пальцем по нижней губе. Пользуясь его сосредоточенностью на текстуре редактируемого им шелкового пиджака, она вгляделась в острый профиль. Контрастные черты, словно сошедшие с картин прерафаэлитов, смотрелись инородно в залитом светом салоне автобуса. Как там сказала Дина? Греческий бог? Ну, нет! Скорее Тристан с полотна Уильяма Уотерхауса, но в современном прочтении: с забитыми рукавами, тёмной порослью на подбородке и сережками в ушах.
Музыка в наушнике сменилась на добавленные отчимом в семейный плейлист треки Nirvana, Red Hot Chili Peppers и Queen. Тогда же Давид заметно оживился, кивая в такт известным композициям.
«Значит, всё равно, что слушать», – не без иронии подумала Мейв.
Когда «Звёздный свет» группы Muse пошёл на финальный припев, она добавила в очередь несколько треков из их с Диной плейлиста Guilty Pleasure (*«Постыдное удовольствие»).
Вот, на смену мелодичной и многослойной рок-балладе пришёл динамичный электронный бит. Сладкий голос Сабрины Карпентер запел:
«И вот теперь
он думает обо мне каждую ночь, оу,
Разве это не мило? Да, наверное.
Поэтому он не может спать,
Детка, я знаю,
и это всё я, эс-прес-со.
Двигай его вверх-вниз,
влево-вправо,
Переключай,
прямо как Нинтендо.
Говоришь, что не можешь уснуть?
Малыш, я это знаю.
Это всё из-за меня,
ведь я эс-прес-со»
Украдкой Мейв вновь взглянула на Давида, который сейчас, с выраженным недоумением на лице, замер перед ноутбуком и, уставившись в одну точку, кажется, пытался осознать смысл услышанного. Где-то на конце первого припева, он изогнул бровь и, покачав головой, продолжил редактировать фотографии.
На альбоме BRAT Чарли XCS его воля сломалась. Со словами: “Mi cerebro va a explotar de esta orgia de sonidos (*Мой мозг сейчас взорвётся от этой звуковой оргии)”, Давид несколько раз переключил треки легким касанием по тыльной стороне наушника, и добрался до конца плейлиста, где оставалась парочка песен корейской группы Day6.
– Странное дело, – протянул он, бросив на Мейв насмешливый взгляд, – мы ехали в Валенсию, но оказались в оупенинге (*открывающих субтитрах) какого-то аниме.
– Пару лет назад ты бы уже получил в глаз за такой отзыв на мою любимую музыку, – улыбнувшись, призналась ему Мейв.
– Тебе нравились корейские бойзбэнды? – Давид повернул к ней голову и удивлённо вскинул брови, – Я, конечно, слышал, что за океаном они бьют все рекорды, но до Барселоны эта волна как будто пока не докатилась.
– До Ирландии тоже, – покивала Мейв, – Саша говорит, что они в основном популярны в Азии, США и в Восточной Европе. Раньше мне очень нравилась такая музыка. Как явление.
– А сейчас? – спросил он, поставив трек на паузу.
– А сейчас я подустала от жанра. Но удалить эти треки пока не могу. Их музыка отбрасывает меня в приятные моменты, связанные с детством, ощущением дома и тотальной защищённости.
– Круто, что они у тебя есть: эти моменты, – тон его голоса сейчас, показался ей сдобренным немалой толикой горечи, – Можно, я посмотрю плейлист? – Давид указал на смартфон, что лежал на откидном столике.
– Валяй, – Мейв махнула рукой, и, снова уткнулась в электронную книгу.
– Почему папка называется «Постыдное удовольствие»? – прозвучал слева вопрос.