– Неприкольный прикол, – пожала плечами Леонор, – Древняя Древность созданная в честь Древности. Обалдеть как интересно.
– Ну-у, вообще-то интересно, – вмешался Алекс, – Только представь, сколько всего повидали эти стены. Сколько людей ходили здесь, любовались этим собором, заходили внутрь? О чём они думали? Что их заботило в том вековом отрезке, в котором они ступили на эту площадь?
– Меня, например, заботит сейчас где мой чёртов заказ, – пробормотал Пол, на что был смерен неодобрительными взглядами Мейв и Алекса.
– Это всё похоже на часть Готического квартала, – заметила Дина.
– Ну, так собор готический, – выдохнула Мейв, – и эта мощёная камнем площадь на месте римского форума: думаю она ровесница Старого Города Барселоны, но это нужно проверить. Наверняка тут поблизости должен быть какой-нибудь блошиный рынок. Это ведь довольно распространённая для Испании история, – она снова забегала пальцами по экрану.
– О не-ет, мы её теряем, – Дина поводила рукой перед носом у Мейв, – Прошу, умоляю, давай сегодня обойдёмся без рысканья по антикварным магазинам.
– Я и не планировала, – отмахнулась от неё Мейв, – Просто завтра утром вы пойдёте фоткаться, а я тем временем загляну в парочку мест.
– То есть ты не собираешься с нами? – спросил у неё Давид, садясь на стул рядом с Пабло.
Мейв заблокировала смартфон и, отложив его на столик, посмотрела на него.
– А нужно? Я просто не то, чтобы умею позировать, и, честно говоря, не нравлюсь себе на фотографиях, – она пожала плечами.
Она в своём уме?
Давид, нахмурив брови, с недоумением посмотрел на Мейв и хотел, было ответить ей, но как раз в этот момент к их столику подошли два официанта с подносами. Тогда же каждый сантиметр белой скатерти оказался заставлен маленькими тарелочками с тапас (*прим. авт. испанские закуски, подаваемые к напиткам). На стол легки крокет, ensalada rusa (*русский салат оливье), тортильи, huevos rotos (*картофель с яйцом) и calamáres a la romana (*кальмар по-римски в панировке).
– Есть ощущение, что под ваши порции нам придётся просить дополнительный стол, – почесав в затылке, заметил Пол, когда Давид и Алекс попросили официанта принести им паэлью, – А ты, – поставив локоть на стол, он угрожающе выставил указательный палец в сторону Мейв, – завтра фоткаешься с нами. Я пробегусь с тобой по блошиным рынкам, если встанем пораньше. По рукам?
– Ага-а, – покивала Мейви, отправив ему благодарную улыбку, – кто ещё с нами?
– Не я, – уверенно заявила Дина.
– И я пас, – протянула Леонор, пододвигая тарелку с тортильей поближе, – Посплю подольше.
– Я точно не встану, – поджав губы, признался Алекс.
– А ты, Давидо? – Пол дотянулся до тарелки с кальмаром и, поддев его вилкой, отправил в рот.
– Почему бы и нет, – Давид дёрнул плечом и, обернувшись на площадь, осмотрел открывавшийся из-под купола высокого зонтика вид.
Отполированная временем каменная плитка действительно очень походила на ту, которой был вымощен Готический квартал, но Валенсийская площадь перед кафедральным собором всегда казалась ему куда более помпезной: Персиковая базилика с белыми карнизами и скруглённым фронтоном на удивление гармонично сочеталась с прилегающей к ней высокой готической церковью, декоративные аркады которой вместе с открытой галереей, напоминали порталы Колизея. Резной фасад, окно-роза и высокая башня с плоской крышей без шпиля: Давиду был хорошо знаком каждый сантиметр здесь. Воспоминания о площади Святой девы были на редкость отчётливыми, хотя и преломлялись детским восприятием давно изменившейся реальности.
Здесь, по этим же каменным плитам, они с Бруно бегали, будучи совсем мальчишками. Фонтан, вода в котором сейчас шумно журчала, создавая на площади устойчивый гул, тогда был выключен и неухожен. Как и сегодня на залитой солнцем площади стояла жара. У них с братом был с собой мяч ведь местный молодой священник, отец Эрнесто, собирал мальчишек из близлежащих районов у кафедрального собора, чтобы играть в футбол. Здесь в кафе тогда тоже сидели люди, казавшиеся очень важными и очень взрослыми.
Пока он рассматривал площадь, пожилой мужчина, шедший с маленькими внуками, остановился у входа в церковь. Дети стремглав понеслись в сторону фонтана, и дедушка, присев на лавочку, теперь наблюдал за их играми. Рука Давида сама потянулась к одному из накладных карманов брюк: оттуда он выудил маленький плёночный Kodak и, наведя объектив на незнакомца, сделал снимок.