– Может, забьём на науку и поедем на пляж, – заметно оживившись, предложила Леонор, – Заскочим в квартиру, переоденемся и поедем, поплаваем в море. Надо же хоть чем-то скрасить этот день.
– Или в бар? – предложил Пол.
– Как насчёт компромиссного решения? – спросил Давид, – я знаю одно неплохое заведение на пляже Мальварроса. И пляж, и бар: два в одном.
– Класс! – Леонор чуть ли не подпрыгнула от восторга, – идём скорее отсюда, я больше не могу-у!
Не сговариваясь, они направились обратно к велосипедам и покатили в сторону исторической части города.
* * *
Ну и ночка.
Мейв хотела перевернуться на другой бок, но нечто тяжелое, кажется, нога Леонор, придавило её колени к матрасу. Слева снова зазвучало шумное сопение и сонное бормотание: Дина не затыкается даже во сне. Мейв села на постели и оглядела погружённую в полумрак комнату. Сквозь закрытые ставни пробивались тоненькие полоски света. Пол, все же выклянчивший вчера место на кушетке, сейчас с головой завернулся в одеяло, и только его тёмная макушка выглядывала из-под сатинового уголка белого постельного белья.
Мейв вытянула ноги и, аккуратно перебравшись через Дину, слезла с кровати. На цыпочках подошла к кухонной стойке, где оставила заряжаться свой телефон. Часы на дисплее показали семь утра. Что же, раз никто не спешит просыпаться, можно проскользнуть в ванную, привести себя в порядок и тихонько сбежать в рейд по антикварным магазинам и блошиным рынкам.
Взяв за лямку свой рюкзак, она направилась к узкому коридору, но у самых дверей замешкалась. Вчера, вернувшись с пляжа, они поделили ванные комнаты.
– Нет, парни, без обид, – сказала тогда Дина, – но эта ванная только для девчонок. А вы мойтесь вон там… Если вообще собираетесь.
И о какой из двух комнат шла речь? Мейв прикусила губу и оглядела две идентичные двери. Правая или левая?
– Чёрт, последний коктейль был явно лишним, – с досадой пробормотала она себе под нос, а уже в следующую секунду едва сдержалась, чтобы не закричать.
Правая дверь резко открылась, выпустив облако пара в тесный коридор, и из ванной вышел Давид.
– Мать твою! – прошипела Мейв, – Я чуть не умерла от страха!
Она закрыла лицо ладонями и сосчитала до пяти про себя, в надежде успокоить участившееся сердцебиение.
– И-и тебе доброе утро, – протянул Давид удивлённо, поправив махровое полотенце, свисавшее у него с плеча.
Мейв осторожно разомкнула ладони и посмотрела на него, невольно скользнув взглядом от недоумевающего лица к плоскому рельефному животу, в самом низу которого начиналась полоска длинных тёмно-синих шорт.
– Мейв, – обратился он к ней вполголоса, – Хватит меня объективировать.
– М? – она подняла глаза и взглянула в насмехавшуюся над ней черноту, – А нечего расхаживать тут без футболки.
– А это уже виктимблейминг.
– Иди к чёрту, Давид, – Мейв развернулась и хотела уже скрыться за дверным полотном ванной комнаты напротив, но он придержал дверь, не дав ей закрыться.
– Когда мы выходим? – спросил у неё серьёзно.
– Мне нужно пятнадцать минут, – сообщила она, – Но тебе, правда, не обязательно идти, Паблито вон вообще спит.
– Всё равно мне нечего делать, – прозвучал низкий голос, после чего дверь легко поддалась и закрылась с гулким стуком.
Повернув защёлку, Мейв обернулась к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Прочесала растрёпанные кудри пальцами, умылась холодной водой. Включила душ. Зацепив волосы в пучок на макушке, выбралась из топа с шортами и встала под горячие струи. Сердце придательски продолжало молотить по грудной клетке. Что с ней такое? Низкое качество сна и бешеный ритм жизни, кажется, спровоцировали первый в жизни приступ аритмии. Глупо, очень глупо: довести себя до такого в двадцать лет.
Сразу после душа она привела в порядок причёску, вытянула из рюкзака легкое платье и, облачившись в него, нанесла на все открытые участки кожи защитный крем от солнца. Немного подкрасила губы и глаза, но потом, ещё раз окинув придирчивым взглядом своё отражение в зеркале, стёрла помаду, решив оставить всякие попытки понравиться себе этим утром.