– Эй, ты чего? – прозвучал справа знакомый хрипловатый бас.
Не отрывая взгляда от здания, Мейв тихо проговорила:
– Я вот-вот забуду, как дышать. Не знаешь, туда можно попасть?
– Внутрь? До открытия минимум полтора часа.
– Чё-ёрт, – она взглянула на наручные смарт-часы, – это ужасно обидно. Ты был там раньше?
– В детстве.
– И как оно?
– Уже не помню, – Давид пожал плечами, – Там вроде был симпатичный колонный зал и приятный дворик с фонтаном, остальное не задержалось в памяти надолго.
– Обидно, – выдохнула она, спешиваясь с велосипеда.
– И это ты назвала рынком? – Давид указал в сторону четырёх прилавков, укрытых яркими тканями, на которых были выложены разные безделушки.
– Интернет назвал это рынком. А ты ожидал чего-то другого? – Мейв покатила велосипед вперёд и, перебежав дорогу, приблизилась к торговым развалам.
Здесь на фиолетовых скатертях лежали старинные монеты и книги, чуть дальше: почерневшие серебряные подсвечники и большая коробка с виниловыми пластинками. У стола на высокой полке стояли помутневшие зеркала в вычурных рамах; брендовые сумки с потёртой кожей и повреждённой фурнитурой и пёстрый текстиль: скатерти, шторы, вышитые вручную салфетки и даже лоскутные одеяла.
Давид, припарковав велосипед у фонарного столба, тоже подошёл к одному из прилавков, где обнаружились старые почтовые открытки, непроявленные фотоплёнки и несколько кожаных чехлов от раритетных фотокамер.
– ¿Cuánto cuestan estos (*сколько возьмёте за них)? – указав на плёнки, спросил Давид у пожилого мужчины, курившего трубку.
– Veinte euros por toda la Caja de película (*Двадцать евро за всю коробку с плёнкой), – проскрипел тот, кашлянув, – Por separado, por cada madeja de película, dos euros. Tómalo todo, así es más rentable. Sólo quedan trece (*каждый моток по отдельности два евро. Бери все, так выгодней. Тут точно около тринадцати штук наберётся).
– Te daré treinta si agregas uno de estos también (*Дам тебе тридцать, если смогу взять ещё один из этих) – кивнул Давид на чехлы.
– No, joven, no estoy loco (*Ну нет, юноша, я не безумец), – продавец постучал себе по виску и помахал рукой в воздухе, – Vender un Leica de 1962 por diez euros es la cima de la estupidez (*продавать Leica 1962 выпуска за десять евро – это верх идиотизма).
– Espera, ¿hay una cámara? ¿Funciona? (*Подожди, там что, камера? В рабочем состоянии?)
– Por supuesto, joven (*Ну, разумеется, юноша), – активно покивал мужчина и выставил вперёд широкие тёмные ладони, – ¡Lo he devuelto a la vida con mis propias manos (*Я вернул её к жизни этими самыми руками)!
– ¿Cuánto quieres por la cámara? (*Сколько хочешь за камеру?) – после небольшой паузы, спросил у него Давид.
– La cámara es rara y muy antigua (*Эта камера редкая и очень старинная), – продавец широко улыбнулся Давиду, продемонстрировав ряд золотых зубов, – Podría venderlo por ciento a cuarenta euros, pero por usted, joven, puedo hacer un descuento. ¿Qué tal setenta? Eso es la mitad de su precio (*Я мог бы запросить сто сорок евро за неё, но для тебя предложу скидку. Как насчёт семидесяти? Половина от изначальной цены).
В голове у Мейв промелькнула безумная мысль. Безумная, но гениальная. Она подошла к Давиду и, взяв его под руку, заглянула в глаза и, нарочито сладким голосом, спросила:
– Cariño, no me digas que vas a gastar todo nuestro dinero en esa cámara (*Любимый, только не говори, что собираешься потратить все наши деньги на камеру), – Мейв заметила, как на первой же фразе уголки губ Давида едва заметно дрогнули, и запереживала, как бы он не загубил ей весь спектакль, – Me prometiste un jarrón nuevo para flores. Si gastas noventa y cinco euros en películas viejas y esta cámara, ¡no tenemos suficiente dinero para nada más! Hoy es mi cumpleaños, no el tuyo (*Ты же обещал мне новую вазу для цветов. Если купишь эти старые плёнки и камеру, нам больше ни на что не хватит! Всё-таки у меня сегодня день рождения, а не у тебя).
– ¡Lo siento, cariño! (*Прости, детка), – Давид стукнул себя по лбу и переплёл их пальцы, – Tienes razón. ¡Perdí totalmente la cabeza! Claro, vámonos. Tal vez, en otro momento (*Ты совершенно права. Я совсем потерял голову! Конечно, пойдём. Может быть, в другой раз), – он глянул на продавца и, разведя руками, потянул её к прилавку с вазами).
– ¡Oye, muchacho! ¿Me oyes? (*Эй, парень! Слышишь?) – окликнул их торговец, – ¿Por qué no dijiste que tu novia era el cumpleaños de hoy?!¡Por cincuenta euros! ¡Una cámara para cincuenta y una película para quince! (*Что же ты не сказал, что у твоей любимой сегодня день рождения?! Отдаю за пятьдесят евро! Камеру за пятьдесят и плёнки за пятнадцать!)
Давид остановился, медленно обернулся, почесал в затылке.
– ¿Qué piensas, amor? Creo que todavía es demasiado... (*Что думаешь, любимая? Мне кажется, это всё ещё слишком дорогая покупка…)