Мейв вложила максимум негодования в свой взгляд, но его это, кажется, ничуть не потревожило. Давид отошёл на пару шагов назад и сделал снимок.
– Чудненько! – заключил, возвращаясь на место, – Если затвор хорошо отработал выдержку и пылинки на линзе не повлияют на качество снимка, получится здорово.
– Ох, да как скажешь, – отмахнулась она и тогда же перед ней на стойку поставили стакан с напитком, напоминавшим охлаждённое молоко, – Mamma Mia! Из чего это? – Мейв всмотрелась в содержимое прозрачного стакана.
Давид пододвинул к ней тарелку, на которой лежали вытянутые слойки в сахарной глазури.
– В Валенсии… Ох, как же это по-английски, – он задумался.
– Скажи по-испански, я пойму.
– Орчату готовят из воды, сахара и… con chufas (*из чуфы), – прочитав в лице Мейв непонимание, Давид цокнул языком и продолжил на испанском языке, – una planta herbácea que produce el tubérculo comestible conocido como chufa (*такое травянистое растение, на котором растёт клубень, он называется чуфа).
– А-а, окей, дошло, – она покивала и, достав из подставки широкую трубочку, вставила её меж кубиков льда и сделала осторожный глоток, – Ммм… Довольно неплохо.
– Мейв, – Давид покачал головой и, взяв с тарелки фартон, мокнул его в свой стакан, – кусаешь фартон, потом пьёшь орчату. По технологии.
– Так и запишем: в вопросах употребления орчаты Давид Ромеро склонен душнить.
Он сдавленно хохотнул и поспешил оправдаться:
– Я просто стою на страже культурных традиций Валенсии.
– И как только они просуществовали больше двадцати веков без твоего участия, – протянула она и, мокнув фартон в орчату, откусила кусочек сладкого теста.
– Сам удивляюсь, – пробасил Давид, – И ты неправильно произносишь моё имя.
– Правда? – Мейв нахмурилась, – Да-вид. Ударение ведь на первый слог?
– В итальянском, – пояснил, – но я не статуя в Ватикане, я каталонец. ДавИд, ударение на второй слог, последняя «д» произносится как «т».
– У тебя римские корни, значит, вполне можешь быть и ДАвид, – заговорщически заметила она.
– А ты сейчас в Испании, значит, будешь МаЭвэ, – проговорил он в тон ей.
– Во мне нет испанской крови, я ирландка, и у нас имена и без того пишутся как попало, так что нет, ты меня не заденешь этим, как ни старайся, – она продолжила тянуть орчату через трубочку, запретив себе смотреть туда, откуда сейчас раздавалось весёлое хмыканье.
Глава V. Площадь Каталонии
Автобус Валенсия-Барселона катил по широкой трассе уже больше двух часов. Ещё на вокзале Мейв купила себе проводные наушники и сейчас тонула в безрадостных мыслях под «Вот почему» группы Paramore, наблюдая за тем, как за окном проплывали зелёные поля и терракотовые крыши деревенских домов. Где-то паслись лошади, у самого горизонта темнели синие горы. В отсеке над их с Диной головами сейчас тряслись три замотанные в пупырчатую плёнку коробки. В них: сегодняшний антикварный улов, обнаруженный в районе Рузафа. Что-то она пустит в работу, что-то оставит себе.
Неожиданно Мейв ощутила тычок в бок. Повернула голову, и обнаружила Дину, пытливо смотревшую на неё.
– Что такое? – спросила, вытянув левый наушник.
– Я уже секунд тридцать с тобой разговариваю, а ты не слышишь?! – сообщила подруга, покачав головой.
– Эмм… Здесь шумоподавление, прости, – Мейв остановила трек и обратила всё своё внимание на Дину, – О чём были эти тридцать секунд?
– О том, что я больше никогда в жизни не буду пить шоты, – откинувшись на спинку, сказала подруга, – Мне кажется, весь второй день пошёл под откос тупо потому, что мы не могли собрать себя по кускам.
– Говори за себя. Мой второй день был во многом лучше, чем первый, – Мейв бросила осторожный взгляд на коробки, – Посмотри какой улов.
– Да, вы с Давидом вернулись похожие на двух довольных котов, которых пустили на молочную фабрику, – подёргав бровями, Дина хитро посмотрела на Мейв, – Признавайся, где гуляли, о чём болтали?
– Он просто купил за бесценок камеру, которую давно хотел, – выдохнула Мейв, – И я нашла почти всё, что искала.
– И всё? – Дина выгнула бровь.
– Всё.