Он поднял глаза и на миг позабыл, о чём размышлял ещё секунду назад. Мейв, одетая в тёмно-синюю сетчатую водолазку и элегантные шорты из костюмной ткани, впорхнула в лобби наперевес с огромной папкой для чертежей и картонным подносом с кофе.
– Hola, – поздоровался он, в тщетных попытках отвести от неё взгляд.
– Я принесла тебе кофе, – объявила она, водрузив один из стаканчиков на стол перед ним, – Тут капучино без сахара, но если ты любишь сладкий, я видела, у автомата есть пакетики.
– Мило, спасибо! – Давид усилием воли, опустил глаза на крышку стаканчика.
Нужно перестать на неё пялиться!
– А в честь чего такая щедрость? – спросил, снова взглянув на неё исподлобья, – Вроде бы это я должен таскать тебе кофе… или цветы. Что там обычно делают восторженные воздыхатели?
– Никудышный из тебя герой-любовник, Давид, – покачав головой, протянула она саркастически, – А кофе – это благодарность за то, что помог вчера с коробками, – Мейв облокотилась на стойку и, отбросив кудри назад, уложила острый подбородок на раскрытую ладонь, – И за фотографии тоже спасибо, у меня нет слов.
– Не стоит благодарности, – Давид непроизвольно улыбнулся – Твой греческий легион уже на третьем этаже.
– Легионы были в Древнем Риме, а у греков фаланги, вообще-то.
Вот, значит как.
Взяв в руку тонкий буклет, Давид помахал им, направляя потоки холодного воздуха на себя и на неё.
– Прости, ты чувствуешь это? – спросил серьёзно.
– Чувствую что? – она сдвинула острые брови к переносице.
– Не пойму, – Давид бросил буклет на стол, , – Будто… стало очень душно. Ни с того, ни с сего.
Мейв подкатила глаза и протянула:
– Ха-ха, как оригинально. Этой шутке сколько, лет двести?
– Что ты, так шутили ещё в Древней Греции, прямо в фалангах, – парировал он, но услышав звон колокольчиков от дверей, изменился в лице.
Наклонился немного влево и за спиной Мейв различил силуэт Даниэля, направлявшегося прямиком к стойке.
– Ну, наконец-то! – прошептал, – Подыграй мне сейчас!
– Как именно? – переспросила Мейв вполголоса.
– Отшивай меня! – он бросил ей последний заговорщический взгляд, но, как только Дани приблизился к стойке и упал на соседний стул, расплылся в блаженной улыбке и заглянул Мейв в глаза, – Чем планируешь заниматься сегодня вечером?
– Работать, Давид, как и всегда, – сложив руки на груди, ответила она.
– И во сколько ты заканчиваешь? Может, сходим куда-нибудь? – понизив голос, спросил.
– А может, уже выдашь мне карточку персонала, и я поднимусь на объект?
– Боюсь, – вздохнул Давид, поднимаясь с места, – твои греческие орлы перегрузили нам лифт, и теперь он не работает. Идём, preciosa (*красотка), покажу тебе чёрную лестницу для персонала, – он обошёл стойку.
Уловив на себе лукавый взгляд Даниэля, взял Мейв за руку и потянул в сторону узкого коридора, начинавшегося по левую сторону от стойки. Они юркнули на лестницу и поднялись на два пролёта вверх. Остановились.
– Нет, это, конечно, весело, но зачем устраивать спектакль ещё и перед другими сотрудниками? – спросила Мейв шёпотом.
– Потому что Дани обо всём стучит Софии, – пояснил Давид так же тихо.
– Ужас, какая тут диктатура, – вздохнула Мейв, но неожиданно притихла, – Ты это слышишь?
– М? – Давид тоже прислушался, и различил знакомые голоса на втором этаже, – Это Луис, – шепнул.
– А кто второй?
– Шшш, – Давид взял Мейв за плечи и осторожным движением придвинул её к стене.
Сам привалился сбоку и нарочито громко проговорил:
– Нет, серьёзно, эти парни явно знают своё дело! Пойдём лучше выпьем кофе! – понизив голос, он прошептал растерявшейся Мейв, – Давай, отмазывайся.
– Д-Давид, – начала она нарочито громко, – Мне вообще-то пора.
– Что, не хочешь на кофе со мной? Ну, тогда расскажи, какие парни в твоём вкусе, м? – он прислушался.
Голоса стихли, но звуки шагов, напротив, стали громче.
– Давид, пожалуйста, меня же ждут! Ремонт…
– Давай забьём на ремонт. Идём на пляж, ты такая красивая сегодня, я мог бы тебя…сфотографировать. Хочешь фотосессию? – веселье в глазах напротив и тихие смешки Мейв не позволили ему провалиться в стыдливость от собственных слов, – Немедленно перестань смеяться, – прошипел Давид еле слышно, сам едва не срываясь в смех.