Уголки губ Давида едва заметно дрогнули.
– Почему-то я не удивлён, – он прочистил горло, – И где ты берёшь пустые стены? В своих заказах?
– Не обязательно, – призналась Мейв, – иногда это стены моей комнаты. Просто, – она сделала паузу, формулируя, – в том, как на месте старого цвета появляется что-то новое; в медленных движениях валика; меловом запахе краски, во всём этом есть какая-то медитативность что ли. А если включить музыку, так и вовсе прелесть! Настроение меняется на раз.
Давид повернул голову. Сокусировал взгляд на её лице, спросил:
– У тебя не найдётся свободной стены для меня?
Мейв искоса посмотрела на него, прикусила щёку изнутри, в надежде подавить желание триумфально улыбнуться.
– Как насчёт потолка на третьем этаже гостиницы и белого грунта, которым его нужно пройти? – спросила заговорщически.
– Там Луис, – поморщился Давид.
– А мы прошмыгнём, он не заметит, – она подтолкнула его плечом, – Давай, что ты теряешь?
Давид прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, обернувшись к Мейв, грустно ей улыбнулся.
– Что же, давай попробуем, – приосанившись, он подобрал со скамейки свой рюкзак, убрал камеру в чехол и бросил в основное отделение. Мейв под шумок утащила стаканчик с ирландским кофе и сделала ещё один глоток.
– Это для храбрости, – пояснила она, уловив на себе насмешливый взгляд чёрных глаз, – идём!
Поднялась с места, взяла его под руку и потянула в сторону Ла Рамбла. Наполненная музыкой и толпами людей, улица сейчас казалась самой шумной точкой в городе. Спасаясь от суеты толпы, образовавшейся близ уличных баров и ресторанов, они свернули на Каррер-де-ла-Портаферрисса. Прошли улицу насквозь и добрались до Каррер де ла Пьета. Гостиница была уже в двух шагах, когда Давид утянул Мейв в соседний переулок и, пошарив по карманам рюкзака, отыскал связку ключей.
– Подожди, – сказал он ей тихо, – Зайдём с чёрного хода сразу на служебную лестницу. Приготовься бежать.
– Восемь пролетов вверх? – она со скепсисом уставилась на неего, – Думаешь, кто-нибудь из твоих родителей всё ещё здесь? Я никого не видела, когда уходила.
– Сегодня смена у Луиса, – пояснил Давид, провернув ключ в замке, – Но есть вероятность, что он смотался со своими дружками на очередную бизнес-встречу, – он изобразил кавычки в воздухе и, вытянув ключ из замка, открыл дверь, – Давай, ты вперёд!
Мейв с сомнением посмотрела на возникший за дверью тёмный коридор и, достав телефон, включила фонарик. Вошла внутрь, в нос ударил запах сырости и масляной краски.
– Тут рядом вход в подвал, отсюда амбре, – сообщил ей Давид, потянув её в сторону ступеней наверх.
Крадучись они добрались до planta baja (*прим. авт. нулевой нежилой этаж), оттуда на первый, второй и, наконец, третий. Давид отпер двери, и тогда же Мейв щёлкнула выключателем. Свет зажёгся только на небольшом промежутке этажа: там, где находился номер, в который рабочие свалили всё, что мешало им избавляться от ковролина. Рядом у двери лежала часть стройматериалов. Под их ногами зашуршал целлофан: это Костас укрыл полы под грунтовку и работы со стенами.
Отыскав среди инструментов лоток для краски и два валика: большой и маленький, Мейв отперла номер триста один и вошла внутрь. Вытянула банку с грунтом в коридор.
– Ну что, давай постараемся не накосячить, – обратилась она к Давиду, рассматривавшему подготовленные к покраске стены, – Тащи вон ту стремянку!
Он обернулся, отыскал взглядом складную лестницу и, приподняв её над полом, перенёс на середину коридора.
– Отлично, подстрахуй меня! – скомандовала Мейв и, мигом взобравшись на верхнюю ступень, потрогала потолок, – Они, кажется, уже подготовили поверхность. Малярная лента тоже на месте. Можем красить! Точнее, грунтовать.
– Предупреждаю сразу, для меня это впервые, – честно признался Давид.
– Оу, поздравляю! Сегодня мы лишим тебя малярственности, – она подёргала бровями.
– Малярственности? – снизу послышался короткий смешок, – Это что-то среднее между покраской стен и девственностью?
– А ты сечё-ёшь, – одобрительно протянула Мейв, достав из кармана резинку для волос.