Осторожно спрыгнула на пол. Собрала волосы в высокий хвост.
– Если боишься испачкаться, там, в номере, есть рабочие жакеты и штаны, – сообщила, кивнув на комнату триста-один.
– Я-то не боюсь, а вот ты…
– Ой, я вообще не парюсь, – Мейв открыла крышку банки с грунтом, перелила часть в лоток и кивнула Давиду на валик, – Хватай! Я пройду по краям маленьким, а бы будешь замазывать середину.
– И что, не покажешь, как это делается по технологии? – вскинув брови, спросил он.
– Ой, да там всё просто! – махнула рукой Мейв, – Окунаешь валик, прокатываешь по ребристой части лотка, наносишь грунт на потолок, стараясь избежать подтеков, с каждым новым участком, проходишь соседние для более ровного покрытия. Понял?
– Понял, – Давид кивнул и взялся за телескопическую ручку с ворсистым роликом.
– Та-ак, а теперь давай на потолок. Смелей! – Мейв пододвинула подмостки к стене и, взобравшись, принялась проходить маленьким поролоновым валиком с грунтом вдоль карниза.
Спустя несколько минут работы в задумчивости, она опомнилась и, обернувшись к Давиду, спросила.
– Ну, как ощущения?
– Честно? – спросил он, опуская валик в лоток, – Это очень расслабляет. Я бы даже сказал, усыпляет. Очень монотонно, но приятно.
– Можем включить музыку, чтобы взбодриться, – предложила она.
– Луис услышит, – Давид отрицательно мотнул головой, – Хотя-я, есть наушники.
– Поделишься со мной? – спросила, особо не надеясь.
– Не вопрос, но музыку в этот раз выбираю я, – Давид слез со стремянки и, порывшись в рюкзаке, брошенном в дальнем углу, отыскал кейс с беспроводными наушниками.
Часть коридора они прошли под причудливый микс из испанской поп- и британской рок-музыки. На второй половине этажа поменялись местами. Теперь углы проходил Давид, в то время как Мейв работала большим валиком. Когда «Король этого дня» группы Kasabian сменился треком, которым она поделилась с ним в автобусе, Мейв едва удержалась от того, чтобы не начать пританцовывать.
– Надо же, ты тоже теперь слушаешь эту песню!
– Да, я всё думал, почему она мне сразу так понравилась, и вдруг понял, что гитарные рифы – это омаж на Knights Of Cydonia группы Muse.
– Серьёзно? – Мейв удивлённо посмотрела на Давида, на что тот лишь махнул рукой.
– Ну «понял» – это преувеличение. Просто было ощущение, что в основе мелодии лежит что-то хорошо знакомое, а потом они встали подряд в плейлисте.
Мейв одобрительно покивала и, поправив наушник, поставила композицию заново.
– Стремянка качается, – предупредил её Давид, когда она начала плавно двигаться под первый куплет.
– Тогда слезай оттуда и подержи её, будь другом, – она снова прошла валиком по области, где раньше висела потолочная лампа, а теперь торчал оголённый провод, – Я не понимаю, как можно было написать такой гениальный текст.
Продолжая мурлыкать мотив себе под нос, она наклонилась к лотку, чтобы набрать ещё немного грунта и тогда же в наушнике заиграл второй куплет. Неосознанно, Мейв принялась тихо ему подпевать. Переступила с ноги на ногу, стремянка покачнулась. Соскользнув, Мейв точно полетела бы вниз, но Давид не позволил этому случиться.
– Прости, – он убрал руки с её талии.
– Это ты извини, я чуть не повалила нас обоих, – улыбнулась она, – Этот участок готов.
Придирчиво осмотрев стык с карнизом, на котором была закреплена малярная лента, Мейв одобрительно покивала.
– Куда, говоришь, убрали все лишнее из этих номеров? – Давид помог ей спуститься.
– В триста-десятый и триста-одиннадцатый, – она невольно задержала взгляд на его лице, но, встретившись с Давидом взглядом, поспешила отвернуться,
– Можем отметить, ведь мы управились, – он глянул на экран смартфона, – меньше, чем за два часа. Это много или мало для такой площади?
– Для первого раза достаточно энергично, – одобрительно протянула Мейв, – Как будем отмечать?
– Момент, – Давид пробежался по шуршащему целлофану на полу в сторону номера триста-десять.
Скрылся за дверью, судя по доносившимся оттуда звукам, порылся в вещах. Спустя некоторое время вернулся в коридор, держа в руках несколько маленьких бутылочек и алюминиевые банки с напитками.