– Этот выход ведёт в переулок у бара, где ошиваются всякие торчки. Не уходи без меня, – сказал он Мейв и, встретившись с недовольным взглядом, выставил руку вправо, тем самым перекрыв путь к дальнейшему бегству, – Стой, объясни, почему ты так напряглась?
– А то ты не знаешь.
– Если бы знал, не стал бы спрашивать, – миролюбиво заметил Давид.
Мейв сложила руки на груди и, привалившись к стене, посмотрела на него долгим взглядом.
– Честно говоря, я и сама не пойму, – произнесла она на выдохе уже спокойнее, – Наверное, меня просто бесит, что вы теперь такие близкие друзья. Ни с того, ни с сего.
– Мы не друзья, – сообщил Давид, справившись с замешательством, – просто у нас общие интересы и, наверное, нехватка общения…
– И поэтому он звонит тебе среди ночи и просит приехать его пожалеть? – хмыкнув, спросила она, – Паблито ему недостаточно? Нужно собрать всю труппу?
– А тебя это задевает потому что…? – он убрал руку, давая ей возможность сбежать, но Мейв не воспользовалась шансом.
– Потому что я чувствую себя злодейкой, и-и меня не покидает ощущение, что я виновата в том, как всё сложилось.
– Понял, – Давид покивал, – Тебе нужно моё мнение или я могу засунуть его куда-нибудь подальше? – спросил прямо.
Мейв неуверенно заглянула ему в глаза и поджала губы, явно сомневаясь.
– Нужно, – сказала тихо, нарушив недолгое молчание.
– Ты не обязана отвечать взаимностью на чьи-то романтические чувства. И неважно, насколько вы были до этого близки. Причина Сашиных страданий не в тебе, а в том, что он убивается по несбывшейся картинке прямиком из своей головы. Тут нет твоей вины, ты это понимаешь?
– Да, – коротко ответила она и, растянув губы в пластиковой улыбке, медленно зашагала вниз.
Врушка.
Давид снова нагнал её уже у выхода и, когда они вышли на улицу, молча пошёл рядом. Проводил её до остановки, дождался, пока Мейв сядет в автобус до Лес Кортс, и только потом спустился в метро на станцию Хайме Первый.
Не думать о Мейв Галлахер: казалось бы, что может быть проще? Однако чем больше он пытался настроить «файрвол» в потоке собственного сознания, тем больше проваливался в мысли о ней.
«Ты, правда, считаешь, что я красивая?»
Да, чёрт возьми! Как она может этого не замечать? И насколько же всё могло быть проще, если бы дело было только во внешности… Вся энергия, вся непринуждённость и искренность, с которыми Мейв ворвалась в его жизнь, действовали обезоруживающе. Не мудрено, что Алекс потерял от неё голову. Давид и сам был над краем этой пропасти… Или, быть может, уже на полной скорости летел с обрыва вниз.
Нужно признать: Мейв не выходила у него из головы, и сейчас, подходя к дому Алекса, Давид размышлял о парадоксальности жизни. По уши влипнув в давно позабытые чувства, он примчался сюда в качестве моральной поддержки для Саши, чье сердце уже разбилось об этот айсберг. Подобное притягивает подобное, говорили ему. Чтож, похоже, сам того не заметив, Давид успел увязнуть в ещё одной жизненной драме.
Браво! Просто браво…
Остановившись рядом с прозрачной дверью, ведущей в сторону лестницы, он отыскал кнопку звонока с единственной не испанской фамилией «Prokófiev» и нажал на неё. Спустя несколько секунд замок звучно отворился, и тогда Давид припустил по лестнице вверх на последний этаж. Постучал в дверь.
– Ты вовремя, – открыв, объявил ему Пол, – Я с трудом снял его с балконного карниза.
– Серьёзно? – Давид шагнул внутрь квартиры, и ему тут же захотелось на воздух.
Все комнаты пропахли смесью чего-то фруктового, жжёных листьев и прелой травы.
– Чё-ёрт, – поискав глазами пепельницу, Давид без труда распознал несколько самокруток, брошенных в блюдце на кислотно-зеленой тумбе, – он что, накурился?
– Если бы только накурился, – Пол кивнул на стоявший у входной двери мусорный мешок, набитый пустыми бутылками.
– Ох, ты ж… – Давид открыл окна настежь и включил потолочный вентилятор, – И давно?
– Думаю, это длится со вчерашнего вечера, – Пабло достал из кухонного шкафа ещё один мусорный мешок и начал сгребать в него коробки от пиццы и китайской лапши, сваленные на компьютерном столе, – Просто ужас, как его размазало.
– По телефону Алекс звучал очень даже бодро.