– Ага, а уже через пятнадцать минут отключился в кресле. Хорошо, оно на колёсиках, иначе я бы не дотащил его до кровати. Поможешь мне прибраться тут? Честно, я без понятия, как ему помочь, первый раз вижу Сашу в таком состоянии.
Давид достал смартфон и посмотрел на часы. Подумал.
– Дадим ему проспаться, а утром я вытащу его на пляж, – предложил, – Думаю, некоторое время ему не стоит позволять оставаться одному. Со скольки и до скольки у тебя завтра работа?
– С девяти до восьми, – отрапортовал Пабло, – смогу заскочить сюда в обеденный перерыв или, может, притащитесь в Грасиа?
– У меня есть дела с двух до четырёх, а потом смена в отеле с шести вечера, – он сгрёб с тумбы блюдце, зашёл с ним в ванную и сбросил бычки в унитаз, спустил, – Сможет кто-нибудь перехватить его пораньше?
– Думаю, я попрошу Леонор выйти на обед ближе к шести и побыть с ним до восьми вечера. На худой конец, Дина может быть свободна.
– Это мы решим уже с утра, но хорошо, что есть варианты, – Давид намочил под краном тряпку, вернулся в гостиную и протёр тумбу, осмотрелся, – ты планировал тут остаться?
– По-хорошему, мне нужно домой. В офисе дресс-код, а у меня ничего с собой нет. Плюс, кажется, я пропах всем этим, – Пол жестом очертил обстановку квартиры.
От кровати за ширмой донеслись звуки беспокойного сна.
– Я поставил ему ведро, надеюсь, проснётся только утром, – вздохнул Пабло, – Поверить не могу, что Мейв повелась на парня, который запрещает ей общаться с ним, – добавил он вполголоса.
На это Давиду оставалось только пожать плечами.
– Это её дело, а ему, – он кивнул на спящее за ширмой тело, – нужно взять себя в руки.
Они привели квартиру в порядок и оставили окна открытыми на ночь. Пабло уехал ближе к двум часам, а Давид, ворочаясь на неудобном диване, сумел отключиться только к утру.
Ему снилось странное: Площадь Каталонии, лобби гостиницы, Готический квартал и Лес Кортс смешались в колейдоскоп декораций. Он ехал на велосипеде, плечо оттягивал тяжёлый рюкзак с камерой, но вот, его руки коснулиаь холодная ладонь. Повернув голову, он не увидел никого, но тогда же ощутил, что велосипед влетел в препятствие. Рюкзак с камерой отнесло в сторону, послышался треск стекла. Посмотрев прямо перед собой, он обнаружил Луиса. Тот, качая головой, возвестил: «Eres patetico. Odio el dia en que naciste (*Ты ничтожество. Я жалею о том дне, когда ты появился на свет)». В отдалении проступил силуэт Софии, она, молча, смерила его строгим взглядом и вошла в лобби отеля, махнув на них с Луисом рукой. Вновь обернувшись, Давид неожиданно оказался на самом краю каменного мыса, со всех сторон окружённого бурными океаническими водами. Там за всей этой бушующей синевой Бруно живёт ту жизнь, о которой они вместе мечтали когда-то давно. Но вот он, Давид, стоит у обрыва, наблюдая за тем, как волны разбиваются о крутые скалы и, кажется, у него нет ни единого шанса выбраться, выплыть из трясины, в которую он погряз по самую шею. От этих мыслей в горле стало сухо, ноги онемели. Он заглянул в пропасть, туда, где острые камни выглядывали на свет из глубоких тёмных вод.
– Давид! – его руки вновь коснулись ледяные пальцы, он обернулся и увидел Мейв, – Давид! – снова окликнула она его.
Подошла ближе, отпустила его руку, уложив ладони ему на плечи. Вот Давид ощутил толчок, сорвался и полетел с обрыва вниз, точно зная, что разобьётся.
– Давид! – прозвучал голос Саши откуда-то издалека.
Отогнав сонный морок, он разглядел силуэт Алекса, загородившего собой прямые лучи солнца, что сейчас дотянулись уже до дивана от распахнутого настежь окна. Приглядевшись, Давид не без удивления отметил, что выглядел Саша бодро, словно не он вчера ушёл во все тяжкие.
– Надо же, ты жив, – приподнвшись на локтях, Давид медленно сел, растёр лицо ладонями, осмотрелся.
Саша почесал в затылке, что-то унюхал, оттянул футболку и, вдохнув её аромат, отпрянул.
– Чё-ёрт, – воскликнул, – от меня ведь несёт?
– Ужасно, – покивал Давид, – Тебе точно не помешал бы душ. Иди, я соображу нам завтрак, и пойдём на пляж.
– Нет, я не хочу сегодня никуда выходить, – мотнул Саша головой.
– А меня не волнует, чего ты там хочешь, – он мрачно поглядел на Алекса, – Давай, un bicho raro (*чудила), ты натворил достаточно за минувшие сутки. Это интервенция. Возражения не принимаются, в противном случае Пол вызвонит Дину, и она надерёт тебе зад, как злобная чихуахуа.
– Думаешь, я боюсь Дину? – на лице Саши отразился скепсис.
– Не боишься? Что же, тогда приятного тебе дня в её компании, – Давид встал с дивана, схватив рюкзак с пола, отыскал и приложил к уху смартфон, параллельно направляясь на выход, – Паблито, вызвони, пожалуйста, Дину. Да, он, похоже, недоговороспособный.