– А я предупреждала тебя по поводу апельсиновых настоек на голодный желудок, – подруга протянула ей стакан воды и две таблетки, – обезбол, вода, пей! – скомандовала.
– Тшш, умоляю, не так громко, – Мейв взяла ибупрофен из раскрытой ладони и, забросив его в рот, быстро запила водой, с трудом проглотила.
Ощутив приятную прохладу в горле, осушила стакан до дна и, отдышавшись, упала на подушку.
– Это какой-то ужас… – протянула, – Я в аду.
– Хах, – Дина погладила её по волосам, – Ты ещё рано ушла. Строго говоря, я так и знала, что этот вечер закончится странно для всех, но что настолько…
– А что случилось? – нахмурившись, спросила Мейв, стараясь продышать очередной приступ мигрени.
– Мы с Леонор тебя обыскались. Всего-то оставили тебя с этим… Как его там? Мартин? Кажется, да. Вернулись из туалета, а ты куда-то делась! Мы весь пляж оббегали! Дважды! А потом ещё и Саша пропал. А Давид, походу, вообще не пришёл. Сегодня Алекс удалил его из общей переписки. Прикинь!
– Это какая-то чушь…– Мейв растёрла лицо, – Но мне, правда, не стоило приходить. Не знаю, зачем повелась на уговоры Леонор. Саша вёл себя странно.
– А я говорила, – пожала Дина плечами и, встав с края кровати, направилась прочь из комнаты, – Давай-ка, Мейви, приходи в себя и вместе пообедаем, я сделаю тебе антипохмельный отвар. Может, вспомнишь, куда так быстро свалила по-английски, да ещё и без офигенного Мартина. Дал же Dios такие скулы!
– Понятия не имею, кто такой Мартин, – Мейв снова зарылась под одеяло и прикрыла глаза, в надежде на то, что вскоре пульсирующая боль притупится, и она снова сможет пошевелиться без отдачи по стенкам черепа.
Никаких больше коктейлей… Никаких больше вечеринок… Никакого общения с Сашей…
Повторяя эти истины как мантры, она задремала. Боль слегка поутихла, градус напряжения во всём теле спал.
Расслабившись, Мейв начала погружение в странное видение. Пляж, шёпот прибоя, шумный бар и танцующая толпа, но музыку как будто поставили на беззвучный режим, оставивший ощутимым лишь вибрации воздуха. Мир немного плывёт, она пребывает в состоянии абсолютного спокойствия. Хочется танцевать, но не с этим парнем, который уже десять минут кринжово шутит и выделывается перед ней. Он похож на Алена из Осгора? Определённо! Только волосы чуть темнее и, быть может, не такая густая шевелюра. Куда подевались Дина и Леонор? Она всего-то хотела держаться на расстоянии от Саши. Тот сейчас отполз к барной стойке и печально тянет уже второй коктейль, буравя её взглядом.
Аленоподобный chico, кажется, набрался наглости, и, взяв её за руку, потянул в сторону танцующей толпы. Что же, ей ведь хотелось танцевать? Выходит, так тому и быть. Однако, на полпути к освещаемому стробоскопами пяточку у диджейского пульта, Мейв вдруг ощутила теплое прикосновение к своему локтю. Это же ведь не (Марио? Мартин? Как там его зовут?). Кто это?
Обернувшись, она натолкнулась на выразительный взгляд чёрных глаз. Давид! Это Давид! Мейв с трудом удалось удержаться от счастливой улыбки. Давид пришёл, а это значит, на этой Сатурналии появился ещё один спасательный плот. Моментально позабыв о (Мануэле? Маркусе?), она зашагала вслед за Давидом, уводимая прочь от шума и гама пляжного бара на самый край террасы.
Вот, он обернулся, и внимательно оглядел её. От колкости этого взгляда по коже Мейв побежали мурашки. Что-то изменилось с утра… Но что? Чёрные брови сдвинулись к переносице, теперь Давид смотрел на неё зло. Но почему?
– Тебе нужно уйти отсюда, – выплюнул он ядовито, и внутри Мейв в ту же секунду что-то погасло.
Она растерялась, попыталась перевести всё в шутку, но Давид говорил с ней серьёзно и…раздражённо?
От былого воодушевления не осталось и следа. Всё потухло, Мейв ощутила болезненный укол в области солнечного сплетения, но, поразительным образом, именно это и привело её в чувства.
Давид злится на неё за что-то? Отчитывает?! Да как он смеет?!
Сжав кулаки, она хотела было сдержать порывы нараставшего внутри гнева. Ей почти удалось, но тут из его уст прозвучало возмутительное: «Только посмотри на него, во что ты его превратила?!»
Ах, вот как?!
Не слыша собственного голоса, она выпустила всю свою ярость наволю. Острый ноготь несколько раз ткнулся Давиду в грудь, лицо напротив стало растерянным.