Ну, почему?! Почему её окружают столь редкостные козлы?!
Кажется, она говорила что-то про его бестолковую голову, назвала лицемером, едва сдерживаясь от того, чтобы обругать его по-итальянски. Стянула босоножки и собралась уже свалить с этого чёртового пляжа.
Гадкое ощущение разлилось по всему телу. Отвращение? Нет, разочарование. Как она могла так ошибиться в человеке? Снова! Ей ведь нравились их разговоры, странная музыка в наушниках и эта его широкая улыбка, появлявшаяся на графичном, контрастном лице по завершению работы с очередной стеной. Теперь же всё было кончено, Давид Ромеро больше не существует для неё. Засранец! Козёл! Che bastardo! Stronzo!
Выдохнула, начала считать до пяти. Uno: как же он мог встать на сторону Саши?! Due: почему обвинил её в том, из-за чего она и без того непрекращая тонула в самобичевании?! Tre: он, ведь, видит, как Алекс ведёт себя все последние дни! Quattro: Ах, значит, они теперь лучшие друзья?! Cinque: Поживи-ка в моей шкуре, Давид! Посмотрим, как ты выкрутишься?!
Вспышка света, поворот и шаг навстречу этому traditore (*итал. предателю). Растерянное лицо так близко, привкус табака на губах и, она что, укусила его? Или поцеловала?!
Распахнув глаза, Мейв подскочила на кровати. Дотронулась до губ, схватилась за голову.
Нет-нет-нет, она не могла… Она не могла поцеловать Давида Ромеро… Это глупо и невозможно. Этого попросту не могло произойти!
Или могло?
В памяти возник совершенно ошалелый взгляд черных глаз, крепкое плечо, до которого она дотронулась и… Тактильная память воскресила воспоминание. Она сделала это! Всё так и было! Хотела позлить Сашу, хотела сбить их обоих с толку и, кажется, назвала Давида козлом.
Что она наделала?! Que casino! Maria Santa (*Какой же бардак! Святая Дева Мария)!
* * *
Когда Давид вышел со станции Хайме Первый и нырнул вглубь улиц Готического квартала, солнце уже начало медленно подниматься над городом. Ещё никогда в жизни он не ждал утра понедельника с таким нетерпением. Ещё до вечеринки в пятницу Мейв сказала ему, что планирует приехать пораньше, а, значит, он должен всё исправить. Им необходимо поговорить, обсудить произошедшее, не находясь под влиянием деструктивных эмоций. Миновав Собор Святого Креста и Святой Евлалии, Давид в очередной раз прокрутил в голове всё то, что планировал сказать ей при встрече:
«Мейв, мне, наверное, следует извиниться перед тобой».
Да, это неплохое начало: подстелить соломку и объясниться. Она должна его простить, если же нет, это будет очень горькой потерей.
Все выходные Давид старался оставить ситуацию за скобками. Заперся в своей комнате и забил работой каждую свободную секунду. Лори зазывал играть в баскетбол, Пол предлагал катку в каком-то шутере по сети, но Давиду всё это было неинтересно. Выкурив полпачки за день, он проветрил комнату и выслал очередную папку с долгами по ретуши на электронную почту студии. Ближе к полуночи в воскресенье, когда рабочая панель на компьютере опустела, ему позвонил Пол, и попытался выведать причины конфликта с Сашей. Тогда же Давид заметил, что Алекс удалил его из всех общих переписок.
Детский сад!
Давид избавился от всех замеревших чатов и с досадой отметил молчание в другом эфире. Там, где раньше шёл бесконечный диалог, наполненный глупыми шутками, мемами и музыкой, теперь воцарилась тишина. Мейв была в сети поздним вечером в субботу, но последнее его сообщение, отправленное ещё до злополучной вечеринки, так и осталось неотвеченным.
«Ты всё ещё планируешь делать выкрасы? Как думаешь, будет слишком грубо сбежать к тебе с Сашиной вечеринки?»
Сбежать к ней: ему ужасно хотелось наплевать на приличия и отправиться прямиком в Лес Кортс. Им нужно поговорить, но вынужденная пауза всё длилась и длилась, пока его голова не коснулась подушки. Он не запомнил ни единого сна, словно всё внутри него застыло в ожидании.
Сегодня за стойкой уже был Даниэль. Зарегистрировав троих туристок, он указал им на лифт и проводил сальным взглядом.
– Dani, ¡contrólate, por el amor de Dios (*Дани, ради Бога, возьми себя в руки)! – не удержался Давид от неодобрительного возгласа.
– ¿Le dice la sartén al cazo (*Чья бы корова мычала/дословно «ага, сказала сковородка кастрюле)? – хмыкнул Даниэль, отводя взгляд от постоялиц, – La diseñadora pelirroja aún no ha llegado, ¿y te has vuelto moralista (*Твоя рыжая дизайнер ещё не пришла, и поэтому ты пока моралист)?!