– ¿Qué? ¿No te confundiste (*Чего? Ты точно ничего не путаешь)?
Давид сел на постели. Оглядел погруженную во мрак комнату. Рукой зачесал ещё влажные после душа волосы назад и, подлетев с кровати, влез в джинсы и футболку. Сбросил звонок, сунул смартфон в задний карман и накинул рубашку.
Вышел в общую кухню-гостиную и поморщился от яркого света. Лори, развалившись на диване в обнимку со своей новоиспеченной подружкой Джули, повернул голову на скрип двери и удивлённо вскинул брови.
– Mamma Mia, ты выполз из своей конуры! – воскликнул сосед восторженно.
– Да, Давидо, мы даже забыли, что ты здесь, – Джулиа повернулась на месте и села ровнее.
– Это к лучшему, тем более, что я уже ухожу, – схватив со стойки в прихожей зажигалку и сигареты, Давид махнул им и вышел за дверь.
Слетел по лестнице вниз, быстрым шагом добрался до стойки проката велосипедов и, переключив скорости, направился в сторону станции Парал Лел. Свернул в переулок, припустил прямиком к Ла Рамбла, и уже через пять минут оказался в глубине Готического квартала. Миновав Собор Святого Креста и Святой Евлалии, Давид долетел до Каррер-дельс-Аркс и бросил велосипед у входа, где сейчас курил Даниэль.
– Tu pajarita acaba de vomitar (*Твоя птичка только что выпорхнула), – лениво сообщил тот, – Mia olvidó pedir agua para el vestíbulo, y esa chica necesitaba agua urgentemente (*Миа забыла заказать наполненные бутылки для кулера, а этой девчонке очень нужна была вода).
– ¿A dónde fue (*И куда она пошла)?
– A la tienda que funciona de noche. El que está al lado del bar (*В тот ночной магазин у бара через улицу), – он указал на тёмный переулок по другую сторону Каррер-дельс-Аркс, – Con el último iPhone en la mano en esa dirección. Está loca, te lo estoy diciendo (*Пошла с последним айфоном в руках. Она чокнутая, точно тебе говорю)...
– Mierda (*Твою мать)! – Давид не дослушал и припустил в сторону переулка.
Он ведь предупреждал её: нечего шляться по Готическому кварталу в такое время в одиночку. Всю прошлую неделю, пока она красила стены на втором этаже, он дожидался, когда она закончит, и приглядывал за ней всю дорогу до метро. Судя по всему, она вообразила себя бессмертной.
Глубокая ночь по своему обыкновению превратила оживлённые улочки в декорации мрачного триллера. Из отдалённых переулков до слуха Давида доносились мужские голоса, хохот и улюлюканье. Но вот, на освещенном участке улицы, шедшей параллельно Каррер де ла Пьета он распознал знакомый силуэт.
– Мейв! – окликнул он её.
Медленный поворот, на мгновение проступившее удивление на её лице. Что-то обалдело проговорив в трубку, она застыла посреди переулка и, кажется, не поверила собственным глазам.
– Ты… Что ты тут делаешь? – спросила, когда Давид подошёл к ней ближе.
– Лучше ты скажи, что ты делаешь тут среди ночи? – он кивнул на бар через улицу, около которого стояла шумная компания, – Я же говорил тебе, что Готический квартал небезопасен с наступлением темноты. Ещё и с дорогим телефоном в руке...
– Мейви? Tesoro? У тебя всё в порядке? – раздался из динамика смартфона мужской голос, показавшийся Давиду знакомым.
Мейв, будто опомнившись, нажала на кнопку включения микрофона и поспешила ответить:
– Да, zio (*итал. дядя), я-а, – поднесла телефон поближе, – Я тут встретила знакомого, – сказала увереннее, – Всё хорошо.
Знакомого, значит. Его разжаловали до знакомого, как мило...
– Точно? – настороженно спросила трубка, – включи-ка ты камеру.
Мейв закатила глаза и переключила звонок на FaceTime. Растянула губы в улыбке, помахала в крошечный объектив.
– Вот, я в порядке, – проговорила.
– А теперь показывай знакомого, – настойчиво скомандовал динамик.
– Per l'amor del cielo, Theo (*итал. Ради всего святого, Тео)! – воскликнула Мейв.
Тео? Точно, её дядя, который теперь торгует лицом на британском ТВ.
Давид стер с лица недоумение и, обойдя Мейв, встал за её спиной прямо в кадр, махнул в камеру.
– Мистер Галлахер, добрый вечер! Я Давид, сын Луиса Ромеро, мы с вами встречались несколько лет назад, – представился и, заложив руки в боки, добавил, – Я позабочусь о Мейв, можете не волноваться.