– Это всего-то несчастные люди, я их не боюсь. Ты не пойдёшь туда разгребать мои проблемы в одиночку, – она спрыгнула с выступа и, прежде, чем он успел что-либо возразить, обогнула его и устремилась по лестнице вниз.
Давид побежал следом, но сумел нагнать её лишь тогда, когда она невольно застыла, удивлённо осматривая спальные места, устроенные бездомными вдоль стен перехода. Их протяжный храп сейчас гулким эхом отражался от грязно-серых каменных стен.
– Ох, чё-ёрт, – услышал Давид шёпот Мейв.
– Te lo he advertido, pero nunca me escuchas, carajo (*Я предупреждал, но ты же ни черта не слушаешь), – прошептал он и решительно направился к одному из автоматов, стараясь, тем не менее, ступать как можно более бесшумно.
Пошарил по карманам, отыскал там горсть монет. Забросил их в купюроприёмник, морщась от громких звуков.
– Lo siento (*Простите), – обратилась Мейв вполголоса к одному из бедолаг, недовольно пробормотавшему что-то, когда очередная бутылка с грохотом свалилась в секцию выдачи.
Тот лишь покрепче укутался в пыльный серый мешок и, молча, отодвинулся подальше от автомата. Давид тем временем стянул рубашку с плеч, обернулся к Мейв, заметив, что она задумчиво рассматривает его татуировки и, хмыкнув, окликнул её вполголоса:
– Хэй, сложим бутылки сюда как в гамак, – кивнул на рубашку, – и завяжем.
Опомнившись, она опустилась на корточки, вытащила из автомата три бутылки и передала их Давиду. Он тоже присел рядом, накрыл колени рубашкой и придержал полулитровки от падения на пол. Вскоре из них образовалась неустойчивая пирамида. Давид связал рукава с концами рубашки, затянул узлы и завернул все десять бутылок внутрь.
– Sigueme (*идём), – сказал, поднявшись.
Взял Мейв за руку и потянул к лестнице. Она послушно зашагала следом: непривычно тихая и явно чем-то озадаченная. Спешно взлетев по ступеням вверх, они повернули в сторону гостиницы. Переулок за переулком, закатанные в вековые камни улицы сейчас напоминали декорацию к фильму Догвилль, отчего даже привычные с детства места теперь вызывали у Давида тревожные мысли. Пару раз они натыкались на шумные компании людей, пребывавших на грани реальности и забытия.
– Oye, nena, ¡deja a ese cabrón y ve a divertirte con nosotros (*Эй, детка, бросай этого ушлёпка, и идём веселиться с на-ами)! – прозвучал им в спину гнусавый голос.
– ¿Ves? Estas calles están llenas de esos cabrones (*Видишь? На этих улицах полно таких ублюдков), – ускорив шаг, Давид вывел их ко входу в гостиницу.
– Поняла, – произнесла она беззлобно и бросила беглый взгляд на стойку ресепшена, откуда с плохо скрываемым любопытством за ними наблюдал Дани.
Мейв тяжело вздохнула, и, взяв Давида под руку, подтолкнула его к лифту. Выражение на её красивом лице оставалось мрачным: глаза потухли, а губы были искусаны до багрового оттенка.
– Беспокоишься о Дине? – предположил Давид.
– Ужасно, – кивок, – Что если ей стало хуже? Мы придём, а она там…– Мейв запнулась.
Лифт звякнул, двери распахнулись, и они вошли в кабину.
– Эй, – Давид поставил импровизированный «мешок» с водой на пол и, взяв Мейв за руки, заглянул в её голубые глаза, – Гони-ка ты прочь эти странные мысли.
Опешив, Мейв уставилась на их руки, прикусила губу и медленно покивала.
– Ты прав, – сказала, опустив голос на тон.
Звякнул колокольчик. Кабину едва ощутимо тряхнуло, после чего двери открылись. Холодные руки пропали из его ладоней, Мейв первой вышла из кабины на третий этаж. Ступая по мягкой ковровой дорожке, они в ногу прошли вглубь коридора, туда, где у поворота лестницы теплым светом была подсвечена рельефная фреска.
– Я поставлю воду у входа, – сообщил Давид, когда Мейв приложила к считывателю ключ-карту и приоткрыла дверь.
– Мейви? Это ты? – тихо прозвучал жалобный голос из недр номера, – Почему здесь так холодно? Где-то работает кондиционер?
– Подожди пару минут, не убегай, – бросила Мейв Давиду и шагнула внутрь, – Давай поменяем тебе компресс и вот, держи. Тебе нужно много пить – приглушённо прозвучал её голос сквозь деревянное полотно закрывшейся двери.
Давид облокотился о стену. Всё очень изменилось здесь с тех пор, как они закончили стены в коридоре. Где-то появились картины, новая подсветка, дверные ручки и наличники. Весь этаж стал выглядеть величественно, но не вычурно. Элегантные элементы интерьера сделали обстановку отеля достойной того, чтобы находиться в самом сердце города.