Кто бы мог подумать, что из унылого пространства, застрявшего ещё в позапрошлом десятилетии, могло получиться нечто настолько стильное и современное.
– Давай, попробуй встать под прохладный душ… – прозвучал голос Мейв из номера.
Над звукоизоляцией номеров всё ещё нужно поработать, а ему не стоит здесь быть.
Давид оттолкнулся от стены и направился к лифту, намереваясь просидеть за стойкой до утра. Нажал на кнопку, заложил руки в карманы, замер в ожидании. Где-то слева на этаже хлопнула дверь. Быстрые шаги по ковровому покрытию мягко прошуршали за спиной. Он обернулся и тогда же него влетел «снаряд»: Мейв, обвив его руками, прижалась к груди Давида.
– Я хотела сказать тебе спасибо! Не знаю, что бы делала без тебя, – сквозь майку он ощутил её теплое дыхание, – И прости за выходку на пляже, – Мейв немного отстранилась и заглянула ему в глаза, – Ты просто жутко выбесил меня своей отповедью и... Это, конечно, не оправдание. Прости меня, пожалуйста, и давай просто забудем об этом?
Забудем? Нет уж!
– Как скажешь, – Давид сомкнул пальцы на тонких плечах и ободряюще улыбнулся ей, – Побуду внизу. Если что-то понадобится, я рядом.
– Ты не обязан… – начала, было, она.
– Мейви, – он невольно засмотрелся на идеальные черты лица напротив, – Я в курсе, что не обязан, но я хочу, – нехотя разомкнул объятия.
Мейв тоже отстранилась, и тогда же на этаж пришёл лифт. Давид шагнул в открывшиеся двери, отправил ей заговорщическую улыбку, получил ответную. Створки снова сомкнулись, и кабина пришла в движение. Тогда же Давид почувствовал жжение на кончиках пальцев. Запустил их в корни волос, зачесал пряди к затылку, протяжно выдохнул.
Она его обезоружила. Судя по дрожи в грудной клетке и прерывистому дыханию, забыть о Мейв уже не получится. Он в беде и тонет в привязанности к девушке, которая на его глазах отвергла лучшего друга и с готовностью пошлёт и его самого, если заметит хотя бы намёк на зародившиеся в его душе чувства. Отныне всем его планам конец, более того, теперь они вовсе не имеют значения. Ничто не имеет значения, если хотя бы на короткое мгновение он не сможет быть подле неё. Глупо… Как же глупо.
Выйдя из кабины, Давид направился к стойке. Упал на стул рядом с Даниэлем и, стараясь не замечать его хитрую улыбку, достал смартфон, проверил сообщения.
– ¿Qué, te dijo que te fueras a la mierda (*Что, она тебя послала)? – видимо, Дани не выдержал интриги и решил спросить прямо, – Te ves aún más sombrío de lo habitual (*Ты выглядишь мрачнее, чем обычно).
– No (*Нет), – Давид дёрнул плечом, – ella no me envió, pero honestamente, no es asunto tuyo (*не послала, но честно говоря, это не твоё дело).
– Bueno, si es así (*Ну, раз так), – Даниэль выключил монитор компьютера и, подняашись с места, подобрал смартфон и сунул его в карман, – Feliz turno, imbécil ingrato, y yo me voy. Nos vemos pasado mañana (*Счастливой тебе смены, козлина неблагодарная, а я отчаливаю. Увидимся послезавтра).
– Sí (*Ага), – Давид отсалютовал ему от виска и, откинувшись в кресле, вытянул ноги под столом.
Закрыл глаза, прокрутил события последнего часа в голове. Нужно что-то предпринять, и как-то всё решить. Задавить эту привязанность в зародыше или дать ей волю развиваться и крепнуть? Он не знал, и, казалось, у этой задачи не было ни единого верного решения.
* * *
Это была очень странная ночь. Дина, в голос страдала от того, что её бросало то в жар, то в холод, и требовала к себе постоянного внимания, отчего Мейв не сомкнула глаз до четырёх утра. Несколько раз она вставала к подруге, чтобы поменять компресс, дать воды, укрыть одеялом или, напротив, освободить от него.
– Давай всё-таки вызовем врача, Тео сказал, что это может быть очень серьёзно, – уговаривала она Дину, но та была непреклонна.
– Нет, Мейви, пожалуйста! Я приду в себя к утру, мне нельзя на больничный в этом месяце, я же не покрою аренду квартиры, – едва приходя в сознание, повторяла та снова и снова.
– Мать твою, мне несложно заплатить в одиночку. Ты же всерьёз рискуешь!
Однако никакое вразумление не сработало, и под утро у Мейв уже начали опускаться руки.