Допустим такой сюжет:
Мне семьдесят шесть лет, меня зовут «Кирилловна». Раньше я жила в Твери, но мой дом трагическим образом сгорел. Поплакав, я отправилась пешком в Москву к сестре Вале, чтобы поселиться у нее навечно. Сестру представляет моя мать.
Валя — ученая и культурная бабушка. Она раньше работала в библиотеке. Приезд сестры она воспринимает как личное горе. Во–первых, она привыкла жить одна со своей престарелой собачкой–инвалидом, которую зовут Муха, во–вторых ее шокирует внешний вид прибывшей сестры — жуткий запах немытого тела, грязные полные вшей рейтузы и, самое главное — крупные волосатые бородавки, которые словно грибное ведьмино кольцо растут вокруг рта Кирилловны.
К тому же — Валя натурально ожидает, что сестра придет с подарками и когда узнает, что у Кирилловны нет совершенно ничего материального — начинается первая ссора.
Валя грозит сестре, что выгонит ее на следующий же день (если нужно — то с помощью милиции). Сестра же ведет себя довольно нахально — критикует внешний вид Вали, потешается над ее ученостью и постоянно ходит на кухню пожрать. Тут надо заметить, что в наших с матерью играх всегда присутствуют конфеты «Маска» для диабетиков.
После крепкой словесной перепалки Валя все–таки разрешает сестре остаться на некоторые время, но с тем условием, что она будет спать на полу, примет ванну, намажет свои бородавки вазелином и, самое главное, будет помогать по дому — а именно убирать квартиру и иногда мыть собачке Мухе ее «вонькую жопку».
Кирилловна со смехом соглашается.
Вечером Вале приносят пенсию. Так получается, что в это время она занята на кухне и не слышит звонка в дверь. Пенсию получает Кирилловна и тотчас же без всяких колебаний решает ее прикарманить.
Ночь проходит спокойно.
Утром Кирилловна незаметно от сестры уезжает в центр Москвы за покупками. Она отсутствует весь день. Утром Валя звонит в СОБес и каким–то образом узнает, что вчера приносили пенсию и ее получила сестра. У нее случается гипертонический криз.
Вечером приезжает Кирилловна. Немного пьяная, с новым платком и шубой.
Валя набрасывается на нее с кухонным ножом. После нескольких мелких порезов Кирилловна раскалывается. Валя плюет ей в лицо, отрывает несколько бородавок, надевает сестре на голову мусорное ведро и пинком под зад спускает с лестницы. Какое–то время Кирилловна лежит в подъезде и кричит, что к сердцу ее ползет осколок, который сидит в ее слабой груди со времен войны.
Кирилловна настойчиво требует валидола, но никто не приходит к ней на помощь.
Утром ее обнаруживает дворник и старуху забирают в больницу. Этим же утром — Валя узнает, что у нее пропали ее драгоценности — кольца, брошки и ордена покойного мужа. Она догадывается, кто спер эти бесценные вещи.
Так получается, что на следующий день Вале отрезает трамваем обе ноги. Начисто. По бедра. Она попадает в ту же больницу, где лежит ее сестра–воровка. Мало того — их кладут в одной палате рядом друг с другом.
В первую же ночь Валя подползает к кровати сестры на своих кровоточащих культях, достает скальпель (откуда — неизвестно) и вонзает его в живот Кирилловны. Та дико кричит. Озверев от вида крови, Валя делает еще несколько надрезов на ее животе. Вываливаются кишки. Кирилловна пытается вытащить их и задушить ими свою сестру, но, не выдержав болевого шока умирает. (этого фиаско с кишками мать не особенно одобряет, но я часто не могу выдержать).
Игра заканчивается.
Анализируя свои игры с родителями я прихожу к выводу, что я тот тип человека, который втайне желает субмиссии и полного подчинения перед другими людьми сильного и слабого пола и никак не хочет себе в этом признаться. Я мазохист души и тела. Я, если хотите, стопроцентный самоед.
Садизм же приемлем мне только в том случае, если я наблюдатель. Хотя я всю свою жизнь с удовольствием фантазирую на садистские темы — в глубине души я знаю, что неспособен физически мучить человека и тем более животное. Мне гораздо приятнее мучиться самому.
Скорее всего мой нехитрый самоанализ чудовищно неверен. Я устал самоанализироваться. Не так давно — новый психиатр выписал мне лекарства от шизофрении, которой у меня нет. На всякий случай. Вдруг будет лучше… Ничего особенного. Тело устает от таблеток и хочет спать, а на душе — все то же дерьмо. Я несколько раз хотел было присосаться к обществу и получить кое–какие льготы, или хотя бы небольшую справку о моем безумии, но мне было сказано, что я вполне здоров и все дело в том, что я «просто такой родился». А это уже не переделаешь никакой химией. Навернон здесь поможет только хорошее битье.