— Хе! Хороший каламбурчик! Но, всё-таки, заметь! В мире поднимется больше пыли, чем было в той истории. А это уже кое-что.
— Думаешь, лучше будет половить рыбку? В такой-то мути?
— А это уже от нас зависит. От нашей прыти.
— Гм… Резонно. Но авантюра-а!..
— А я чё, отрицаю?! Авантюрой тут всё было изначально. Но с нашей стороны — чем выше степень хаоса, тем меньше возможностей у наших противников что-то логически просчитать.
— … И выше шансы у нас самих. — тут же закончил за брата Григорий и расплылся в хищной улыбке. — Ага! Понял!
— Но всё-таки! — вдруг сменил тему Григорий, — Кто же доставал тебя?.. Точнее чьи эмиссары!
Братик посмурнел лицом и выдал.
— Да вот… Кого бы хотел видеть в самую последнюю очередь. Эмиссар был от Великого Князя Сергея Александровича.
У Григория вытянулось лицо.
— Это тот который…
— Гомосек и редкостная скотина. — закончил за брата Василий. Но тут же скроил хищную мину.
— Но у нас на него уже имеется…
— И чё имеется? — заинтересовался Григорий.
— Каляев у нас имеется! Бомбист! — с особым, почти садистским нажимом ответил Василий.
— Во блин!!! Где достал?!!
— Где-где… В Екатеринославле. Наши ребятки из группы «Камикадзе». Ведь он же был в «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса».
— Ты с ним уже встречался?
— Да. Встреча была организована.
— И какой он?
— Да какой?… Мужик как мужик. Спокойный. Рассудительный.
— Гм… А как тогда он вообще сподобился дойти до жизни такой, что стал бомбистом? Ведь как я помню по истории он, когда кидал ту бомбу, не рассчитывал вообще в живых остаться.
— Да довели мужика! Ты прикинь: он в питерском университете отстаивал самую элементарную справедливость. Собственно политикой среди студентов почти и не занимался. В социалистической агитации и пропаганде Охранкой в то время замечен не был. А его берут и вышвыривают с универа, да ещё раз за разом, отвергают все прошения наверх, вернуть его на обучения в университет. Ему все перспективы в жизни похерили. Вот и озверел. Сначала перешёл к эсерам, которые как раз и занимались, по его мнению, «делом». А после вот…
— А сейчас он пока в этих, которые с Лениным?
— Сейчас он с Александром.
— Ага. Значит я его скоро увижу.
— Конечно. В группе уже. И тебе же будет «счастье» заняться его «социализацией».
Григорий оценил многозначность фразы выданной братцем и заржал. Однако дождавшись когда Григорий отсмеётся, добавил уже мрачным тоном.
— Но… Что всё равно меня сильно смущает — вся эта возня вокруг нас, да ещё на таком высоком уровне.
— Ну… Да. Тут уже скоро весь Двор сбежится делить шкурку не убитого британского медведя.
— Ото-ж! Тут ещё «Лукавого» не хватает. «До кучи».
— А причём тут Сатана? — не понял Василий.
— Ха! Темнота, ты, братец! Это не Сатана. Это похуже. — многозначительно заметил Григорий и воздев перст к потолку торжественно, но не без издевательских интонаций, закончил. — Сам Великий Князь Николай Николаевич (младший). Дядя Николая Второго. Его так в армии прозвали.
— А за что его так? — удивился брат.
— Да есть за что… — покривил губы Григорий и процитировал мемуары, которые когда-то читал. — «за чрезмерное честолюбие, жажду власти», «ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер», за то, что «предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением». Его так прозвала вся кавалерия от солдата до генерала, заимствовав это прозвище из слов молитвы «Избави нас от лукавого».
И тут их беседу прервал звон колокольчика на входе.
На пороге дома стояла Натин.
И вид у неё был до нельзя довольный, сияющий.
Василий, увидев такое, тоже расплылся в улыбке.
— Так! Как я понимаю, дискуссия прошла успешно?
— Более чем! — гордо ответила прогрессор.
— А что за «дискуссия»? — спросил пребывающий в неведении Григорий.
— Как я понимаю, — всё также обратился Василий к Натин, — тебе таки удалось его убедить?
— Конечно! И вообще я не поняла ваших опасений. Человек оказался вполне разумный. Не фанатик. Логикой владеет великолепно.
— Так о ком речь?!! — подпрыгнул Григорий.
— О некоем Владимире Ульянове. — ядовито кинул Василий.
Василий долго присматривался к предводителю группы «камикадзе». Именно так прозвали тех, кто рискнули привить на себя чуму, чтобы показать силу лекарства. Реально знакомство с Богдановым, началось сразу же после того, как их выпустили из «Чумного Форта». Ещё слабых и выглядящих не совсем здоровыми людей отвезли на загородную «дачу», что находилась при Лабораториях. Подальше от толп обывателей и стай газетчиков алчущих сенсаций. Но поговорить серьёзно, у Василия не вышло. Слишком много было «лишних ушей». Тем не менее, общее представление об этом человеке он составил.