Насчёт алмазов в Намибии таки поверили. И сыграл в этом далеко не последнюю роль старый как мир психологический эффект — люди хотят верить в то, что им сильно льстит. А державе, под названием Германия, крайне льстило наличие ОЧЕНЬ богатой колонии. Ведь она тогда становилась почти вровень с другими «удачливыми» владельцами колоний.
В Берлине стали более смело поглядывать на британские владения потихонечку прикидывая, что можно ещё урвать кроме Самоа. Повкуснее.
А вооружения армии братьев Эсторских всё-таки решили поставить. На их условиях. Да ещё заключили предварительное соглашение, «по возможности» через свои колонии организовать дополнительный канал поставки вооружений для «наёмной армии». Прям натурально было видно, как постепенно у германцев разгораются глаза и зубы. От азарта.
Тем временем, в Санкт-Петербурге, ажиотаж вокруг хоть и вялотекущей пока, но войны между бурами и британцами, достиг новых высот.
Буры и все «бурское» интересует теперь решительно все слои общества, и в великосветской гостиной, и в редакции газеты, и в лакейской, и даже в извозчичьем трактире только и слышны разговоры о бурах и африканской войне. Даже мрачная эбола, всё ещё сидящая в Корнуолле и исправно пожирающая там население, как-то незаметно отошла на второй план. И когда по Питеру пролетел слух, что якобы братья набирают добровольцев в охрану некоей экспедиции в Южную Америку, то почему-то у всех тут же сработала ассоциация — с бурской войной. Мало кто сомневался, что братья собирают добровольцев именно в армию. И воевать они собрались не в южно-американской сельве или пампасах, а в Трансваале.
Братья сильно испугались такого слуха и даже попытались что-то вякнуть «разоблачительное». Но этим только «подтвердили» общие подозрения.
Ещё более знаменательный случай произошёл после одной из очередных тренировок в Зале Борьбы.
Как только прозвучала команда завершения тренировки, бестужевки как-то очень многозначительно перемигнулись со старшей и молча потянулись к выходу. Старшая же по группе осталась.
Когда за последней закрылась дверь, та помявшись, сильно робея подошла к заинтригованному Григорию. Понизив голос она заикаясь сказала.
— Господин Румата! До нас дошли слухи, что вы собираете экспедицию… в известные места. На освободительную войну… И Мы… меня попросили… попросили вас попросить…
— …Взять всю группу с собой в экспедицию! — закончил Григорий за старшую.
Та густо покраснела и кивнула.
— Но мы будем стараться! — ту же поспешно заверила она Григория. — Если что надо будет освоить… Там стрелять или медиком быть — мы готовы!
— Ну… положим стрелять из пистолета вы уже умеете. — поощряя к продолжению сказал Григорий. — осталось научиться скакать на лошадях и стрелять из карабина «Маузер».
— Мы изучим! — тут же снова кивнула староста.
— Гм! — вдруг сильно нахмурился Григорий и тут же просветлев ликом воскликнул. — Вы меня на идею натолкнули. Связанную с экспедицией. Так что пока отложим на пару дней этот разговор.
Так и не сказав ни «да» ни «нет» Григорий отправил старосту вслед за группой. А сам поспешил в «штаб-квартиру». Ему действительно пришла в голову идея. Но её очень даже следовало обсудить. Так как могла иметь очень серьёзные последствия как для настоящего, так и, особенно, на будущее.
Как-то уже в традицию и порядок вошло собрание «попаданцев», происходящее в «штаб-квартире» по средам.
Так что когда Григорий весь в энтузиазме влетел в гостиную, там уже сидели Натин, Паола и Василий. Паола выглядела очень довольной чем-то. На её устах постоянно блуждала загадочная улыбка. Она витала в каких-то своих высях пребывая в весьма радужном настроении.
Натин же, как всегда, что-то весьма активно обсуждала с Василием. Только и прервались что на взаимные приветствия. И тут же снова углубились в какие-то глубокие социологические мудрствования.
Григорий хмыкнул. Подошёл к столу. Сел. И с интересом посмотрел на всё также пребывающую в мечтательном настроении Паолу.
— Меня никто не просветит, — начал он на санскрите, — чего это наша Паола такая довольная и счастливая?
Натин прервалась и покосилась на свою протеже. Тоже хмыкнула.
— Сегодня она здесь, в Петербурге, встретила своего давнего знакомого. Земляка.
— И в чём тот земляк был не прав? — тут же догадался Григорий.
— Они были соседями. — Пояснила Натин. — И этот сын лавочника, постоянно унижал её. С раннего детства.