Вскоре зачинщица перешла к обсуждению не содержания, а литературных достоинств произведения. И тут уже самого Григория заело. Ведь дама с жаром стала уверять всех, что «мужчины такого написать в принципе не в состоянии».
Григорий оскорбился посмотрел осуждающе на даму и выдал.
— Только вот маленькое замечание: это произведение написано не женщиной.
— Это заведомая неправда! — категорично отрезала та.
— То есть вы решили уличить меня во лжи? — ехидно заметил Григорий.
— Да! Такие великие произведения, где так воспета женщина, её душевные порывы, мужчина написать в принципе не в состоянии! — горячилась суфражистка.
— Вы зря так категоричны. Если автору помогали женщины, да ещё он имеет представление о женской психологии и чем она кардинально отличается от мужской, да ещё описывал впечатления о реальном человеке, то это всё получается всего лишь летописью. Аккуратно записанными фактами.
— Но это всего лишь ваши домыслы, порождённые чисто мужским шовинизмом! — победно заключила дама.
— Да? Надеюсь вы не хотите меня вызвать на дуэль? А то это будет как-то не комильфо! — ещё более ядовито бросил Григорий демонстрируя невозмутимость.
— А почему бы и нет?
(Кстати дуэли среди женщин в те времена были вполне обычным явлением, так что дамочка нарывалась конкретно, и явно со знанием дела).
— А если я докажу, не сходя с этого места, что я сказал правду? — решившись наконец, и расплывшись в улыбке предвкушения великой потехи, сказал Григорий.
Григория заело. И было обидно, что вот так, его выставляют лжецом, да ещё в обществе очень представительном.
— Попробуйте!
Григорий оглянулся. Но Натин не было видно в ближайшем радиусе. Тогда он обратил свой взор на томик, который агрессивная суфражистка держала в руках.
— Это издание… Месье Этцеля?
Та открыла книгу и взглянула на титульный лист.
— Да. Издатель — месье Этцель.
Григорий тяжко вздохнул.
— Не хотелось бы открывать инкогнито автора… Но ради сохранения чести придётся! — мрачно выговорил Григорий.
Он довольно невежливо ткнул указательным пальцем в книгу и в категорическом тоне заявил.
— В самом тексте есть указание на автора. И вы его можете найти.
— И каким это образом?
— Очень просто! Откройте главу четыре.
Дама взглянула в глаза Григорию, помрачнела лицом, и нехотя открыла книгу. Рылась она в ней довольно долго, хотя найти ту несчастную главу было довольно легко. Всё время как она рылась, окружающие её дамы затаив дыхание ждали.
— Вот. Открыла. И что я тут должна увидеть? — уже неприязненно спросила она, так как ничего, ясное дело, не увидела, кроме обычного текста.
— Хорошо… Второй абзац от начала главы. Прочитайте первые буквы предложений.
— А..в… тор. — прочла суфражистка по буквам.
Григорий удовлетворённо кивнул.
— А теперь также третий абзац.
— Румата…
У окружающих дам округлились глаза. По толпе прошёл шум изумления.
— Четвёртый. — тем не менее не отставал Григорий.
— Дин.
— Пятый!
Прежде чем прочитать, потерявшая кураж и изрядно сбитая с толку пожилая суфражистка глянула на Григория. В глазах её уже читалась явная растерянность.
— Эстор… — через силу прочитала она.
— Смею напомнить, в свете данного факта, — хитро прищурившись и с ехидным подтекстом начал Григорий, — что первые произведения, призывающие к равноправию женщин, написаны не женщиной! И стали основой движения суфражисток.
Последнее возмутительницу спокойствия вообще поставило в тупик. Ведь действительно так! И она это забыла.
— Э-э… — раздалось из-за спины потерявшей кураж дамы. — Извините, мадам!
Мадам обернулась на нахалку, прерывающую её диалог.
Нахалка оказалась ни кем иной как Натин. Та с озадаченным выражением лица смотрела на Григория и выразительно постукивала свёрнутым веером по большому пальцу правой руки. Рядом в ажиотаже, явно слышавшая весь диалог, пританцовывала владелица салона.
— Я правильно понимаю ситуацию? — начала Натин обращаясь к задиристой суфражистке. — Вы умудрились каким-то хитроумным способом заставить Румата-доно раскрыть инкогнито автора?
Григорий развёл руками. Лицо же дамы с книжкой наоборот закаменело. Она явно не просекла юмора.
Лицо принцессы тут же стало ехидным.
— Мои поздравления мадам! — кивнула она ещё не пришедшей в себя зачинщице спора. И обойдя её уставилась своими хитрющими газами в лицо Григорию.