Наконец, комментатор пришёл в себя и стараясь держать бодрый тон заявляет в свой микрофон.
— Вы только что видели исполнение очень опасного и редкого манёвра, под названием «Мёртвая петля». До настоящего времени, он был выполнен всего два раза.
Это уж точно! Я сам видел эти оба раза. В исполнении Руматы Эсторского, но на модели номер четыре. С вдвое большей мощностью мотора, и с более совершенной конструкцией.
Публика бесится.
«Полёт Валькирии» продолжает звучать.
Румата, постепенно успокаиваясь перестаёт сквернословить. Но тут на него наседает орда газетчиков и ему приходится от них отбиваться.
А к садящемуся самолёту уже бежит толпа совершенно обезумевших зрителей. У полиции с обслуживающим персоналом внезапно прибавляется забот — оградить от этой толпы и сам аппарат, и авиатриссу. Я тоже включаюсь в борьбу с толпой. И на время, вижу только то, что происходит непосредственно передо мной и возле меня.
На поле, на некоторое время воцаряется дикий хаос.
Василий Эсторский спешно выключает запись «Полёта Валькирии» и хватается за микрофон. Он прекрасно видит, что беснующаяся толпа представляет изрядную опасность. Те на радостях могут много чего наломать. И хорошо, если только дров…
Выкручивает громкость на максимум… И набрав в лёгкие воздух кричит.
— Стоять!!!! Всем стоять!!!
Акустический удар, получается что надо. Даже у меня, хоть я и не стоял рядом с громкоговорителями, в ушах зазвенело. Да и сурово властные ноты в голосе Василия, внушают… С брата, наверное, пример брал. Хоть и сугубо гражданский человек. Толпа резко останавливается и начинает оглядываться.
— Господа! — уже совершенно иным тоном продолжает Василий. — Пожалейте своих военных, обслуживающий персонал, Ольгу и самолёт! Они вам ещё что-нибудь покажут в воздухе другой раз… И чтобы этот другой раз был, позвольте Ольге сойти с самолёта и дайте техникам его осмотреть. Манёвр был на пределе возможностей летательного аппарата.
Толпа прониклась, тут же образовала коридор, по которому к самолёту быстро проследовали медик, его высокопревосходительство генерал Кованько, госпожа Натин с неизменной спутницей, итальянкой Паолой ди Джакомо и техники.
Когда они помогли Ольге спуститься на землю у той изрядно дрожали коленки.
— Идти сама сможешь? — участливо спросила Натин.
Ольга с готовностью закивала. Но шаг у неё всё равно был нетвёрдый. Без слов, мадемуазель Натин и её наперсница Паола стали по обе стороны и подхватили под руки. От помощи всяких прочих, а я кинулся чуть ли не в первых рядах помочь авиатриссе, они гордо и наотрез отказались.
— А от крылышек на шлеме… шлем так сильно дрожит! — вдруг заявила Ольга и нервно рассмеялась.
Натин скептически посмотрела на изящные золочёные крылышки и с серьёзным видом изрекла.
— Да… Турбулентность.
Вообще, находясь рядом с этими людьми — с братьями Эсторскими, с «принцессой» Натин, — чуть ли не каждый день услышишь что-то новое. Как минимум слово. Как максимум целый пакет понятий, ранее никому не известный.
Тем временем, пришедший в себя Румата, видящий, что всё завершилось благополучно, «распушил хвост», стал в гордую позу перед журналистами и брякнул.
— Вам не кажется, господа, что у нас здесь ВТОРАЯ МЭРИ СЬЮ?!
Толпа акул пера дружно, «голодным» взглядом посмотрела в сторону виновницы и быстро уткнулась в блокноты. Записывать удачную реплику. Как им казалось. Впрочем, у дона Руматы реплики были редко случайными.
Как-то так получилось, что толпа быстро разделила авиаторов. БСльшая часть, бесилась вокруг Ольги и группы русских офицеров которые, как было ранее объявлено, тоже были авиаторами и тоже должны были летать. Не обошлось и без суфражисток. Эти мамзели, проникали везде, как вирус. И здесь, на большом авиашоу, их было даже больше, чем достаточно. Наверняка, полиция получила чёткие указания, этих дамочек не пропускать. Однако… чтобы они, да пропустили такой шанс заявить о себе и примазаться к славе русской авиатриссы? Да никогда!
С Григорием было чуть иначе. На него насела такая толпа газетчиков, что оторваться было тоже крайне проблематично. Тем более, оценив наличные силы и вообще сложившуюся ситуацию, он оставил крайне необходимые «разборы полётов» на потом. Хотя язык у него сильно чесался это сделать прямо сейчас. Пришлось отвечать на бесконечные вопросы рыцарей пера и слова. Впрочем, как бы ни давила его чуть было не состоявшаяся катастрофа, но отвечал он на вопросы очень осторожно и вдумчиво.